A golden future?

By Ben Thompson

Mention strategic investment in Russian oil and gas in some quarters and you'll be met with a sympathetic shake of the head and an admonishment to think again. The list of international oil companies that have been strong-armed out of the country’s projects over the past few years is long and illustrious, and includes some of the industry’s toughest operators; whether it was the Shell-backed Sakhalin Energy consortium being forced to sell a majority stake in its flagship project to Gazprom for a fraction of its value, or TNK-BP boss Bob Dudley being hounded out of the country citing mounting uncertainties over his visa and “sustained harassment”, dealing with Russia’s oligarchs has, in recent years, been a chastening experience for most Western firms.

Indeed, a series of high-profile bust-ups between Russian firms and their international partners over the last decade led to many of the IOCs gradually being squeezed out of their original production-sharing agreements as the Kremlin looked to consolidate its hold over the country's energy assets.

That, coupled with recent concerns over the rule of law in the wake of the Khodorkovsky case, could have signalled the end of the West's interest in Russia. But far from being deterred, the last six months has actually seen Western firms falling over themselves in an attempt to sign partnership agreements with Russian firms. Oil majors are once again investing in Russia, spurred on by the development potential of the country's vast offshore resources - and the huge returns such projects could bring. In the past few months alone, state-owned oil giant Rosneft has been trying to thrash out agreements with Chevron, BP and ExxonMobil to develop offshore oil and gas plays - Chevron and Exxon for exploration in the Black Sea region, and BP for exploration in the Russian Arctic. Elsewhere, Shell has been invited back by Russia to bid for involvement in the Sakhalin III and Sakhalin IV projects in the Pacific Ocean, while French energy giant Total and Norwegian firm Statoil have both recently partnered with Gazprom. Despite the risks - and there are many, as BP's recent experiences prove - Russian oil is once more where the action is for Western firms.

Risk versus opportunity

It's easy to see why. The country is now the world's largest oil-producing nation, pumping about 10 million barrels a day. And while new offshore drilling in countries like the United States are currently off limits, the big draw in Russia is its willingness to engage in increased offshore exploration - particularly as easier-to-access onshore reserves around the world get depleted.

Practically all of Russia's large new deposits are in deepwater offshore or inhospitable environments - or both. As a result, many believe Moscow's desire to secure the involvement of IOCs is a matter of necessity, claiming Russia lacks the technology to develop offshore deposits efficiently itself. "The only option is to cooperate with foreign companies," says Valery Nesterov, an Analyst at Troika Dialog Bank in Moscow. Indeed, Western executives are betting that their technical knowledge may help insulate them from Russia's political and business vagaries. To pull off the massive production shift into regions that are difficult to develop, Russia will need considerable help in oilfield services - everything from seismic and geological to drilling, wellhead operations, well maintenance and workover provisions, and technical support. All are areas in which international firms excel.

Others, however, suggest the motivation goes deeper than that. Andrew Neff, Senior Analyst at IHS Herold, believes the move to open up to the West is born out of a need for influence as much as it is for assistance. "I think the Russian government has a strong desire to take Rosneft to the next level and internationalise the company," he says. "It's similar to the strategy that we've seen with the Chinese government and the NOCs there. I think the difference here is that the motivation from the Chinese side is greater access to resources, whereas Russia doesn't need more oil and gas so much as they have a desire for influence in other parts of the world."

Neff thinks we will increasingly see more in the way of swap agreements where in order to get access to the Russian market, foreign firms will have to give up some sort of stake in projects elsewhere. "I think we'll see more of these quid pro quo kind of deals," he says. "The deals we've seen so far are indicative of the fact that Rosneft wants to control access to the Russian market itself, but at the same time expand its influence overseas."

Such deals offer Rosneft an international expansion route, a central plank of the Kremlin's strategy to grow the national champions it has spent the last decade or so creating. The global economic crisis only served to spur that goal, as it highlighted Russia's lack of diversity and need for foreign market access to power its growth, and other Russian companies are hoping to cash in on the growing trend, too. Gazprom, for instance, is also preparing for overseas expansion, with the gas monopolist holding negotiations with Shell on an asset swap. Gazprom may be interested in projects in the Asia-Pacific region, while Shell wants to further develop its partnership for extracting gas on the Sakhalin shelf.

"The Asian market is very interesting to Gazprom now from the viewpoint of diversifying delivery routes and markets. For this reason, if Shell finds sufficient common ground for Gazprom with its Asian assets, cooperation can turn out nicely," says Dmitry Lutiagin, Deputy Director at Alor-Invest. "In recent months there has been an active exchange of projects located on Russian territory with foreign majors in the oil and gas sector. Obviously, foreign companies have grown interested in this sector. In this context Russian companies can obtain better swap terms. If it does a good job at the talks, Gazprom can get more profitable terms than it could a couple of years ago."

Legal challenges

Nonetheless, while the investment climate may increasingly be more encouraging to Western firms, a number of management challenges do remain - not least the risk posed by dealing with the country's often-unpredictable oligarchs. And the hijacking of BP's recent agreement with Rosneft represents a case in point.

BP knows first-hand the difficulties associated with operating in Russia. Back in 1997, the firm purchased a 10 percent share in Sidanco for US$484 million. But in a hardball application of Russia's laws that outraged executives and spooked other foreign investors, the owners of Tyumen Oil (TNK) - led by Mikhail Fridman - elbowed BP aside and gained control of one of Sidanco's prime oil fields. The nasty legal dispute wasn't settled until 2001, when Tyumen's owners returned the field to Sidanco in return for a majority stake in the company; BP, meanwhile, upped its share to 25 percent and won management control of the new entity, now called TNK-BP. The two firms shared an uneasy alliance that reached its apogee when current BP boss Bob Dudley was forced out of his seat as the head of TNK-BP by Fridman and his partners in Alfa-Access-Renova (AAR) - the Russian half of the joint venture - during a bitter battle over expansion in 2008.

"I think you have to align your intentions correctly with the oligarchs," says Roland Nash, Chief Investment Strategist at Verno Capital, diplomatically. "They know how the Russian environment works better than anyone, and are therefore in a stronger position to take advantage of it should they feel the need."

Already, Fridman's AAR consortium has raised a legal challenge to the Rosneft-BP deal, claiming any BP involvement must include them. At the time of writing, the Swedish arbitration court appointed to resolve the dispute had just upheld the objections of the Russian consortium, effectively blocking the BP-Rosneft deal as it was originally planned. It leaves the British-based firm desperately trying to salvage something from the arrangement. The adjudication currently rules out the possibility of any form of Arctic exploration, yet BP says it hopes to proceed regardless with a share swap with Rosneft - five percent of BP for 9.5 percent of the Russian group. And while most commentators say that this arrangement makes no sense, claiming that without the exploration deal there is no reason to exchange shares in a display of mutual admiration and trust, others feel there is still a chance the deal may be rescued - albeit at a price.

"One is left to assume that BP thinks the difficulty with AAR can be resolved in time and that its drills will reach the Arctic eventually," says Nils Pratley, Financial Editor of the UK's Guardian newspaper. "And maybe peace will break out, since many remedies are being speculated on - from BP buying out AAR (hard to imagine) to Rosneft signing the cheque (a little easier)."

And despite the fact that neither company has yet suggested a deal alongside such lines, Neff also sees the AAR objections as nothing more than a speed bump in the road towards an eventual settlement, given the potential involvement of the Russian government. "I can't see TNK-BP existing in its current form for more than a couple years," he offers. "I see the oligarchs behind Alfa-Access-Renova fighting the creation of this Rosneft-BP partnership, and to me that's just asking for trouble. Even if they're in the right legally in saying that BP violated the terms of their shareholder agreement, I think BP feels that it doesn't really matter because they've now got the Russian government on their side. And they'll pull strings in ways that ensure that BP and Rosneft get what they want in the end."

In fact, Neff thinks the oligarchs are hastening their own exit from the industry by contesting the partnership. "The fact that Rosneft partnered with BP, not with TNK-BP, suggests the government has no use for the Russian shareholders," he says. "And there are two precedents to compare it to. We've seen the Roman Abramovich model, which is to go off and sell your stake in Sibneft and enjoy a nice, comfortable life in the West End having exited the industry. And then there's the Mikhail Khodorkovsky model: make trouble, fight the powers-that-be, lose and spend the rest of your days languishing in prison."

Indeed, while outstanding legal challenges pose a real risk to BP, a deal with the Russian state - especially one orchestrated by Igor Sechin, Chairman of Rosneft and Deputy Prime Minister in charge of energy policy - evidently looks like a more stable route for adding reserves to new BP CEO Bob Dudley than relying on Mikhail Fridman and the other AAR oligarchs. "The people in AAR have a lot influence with certain government agencies, but with Rosneft you're basically dealing with the Kremlin," says Alexei Kokin, an oil analyst at UralSib Financial. Nash agrees: "Fridman versus Sechin? No contest," he says.

A different model?

Even so, the breakdown of such a high-profile deal - widely hailed as a game-changer for foreign investment in Russia on its announcement - has already spooked other firms.  For instance, Chevron is rumoured to be reconsidering its own Rosneft deal in the wake of BP's problems.

However, there are several significant differences in partnering with Russia's state-controlled energy companies today that suggest a more stable footing for the international investor operating amid Russia's erratic legal and corporate governance environment, say the experts. For one thing, the terms of the latest deals are very different to the production-sharing agreements signed back in the late 1990s and early 2000s. In the ill-starred BP-Rosneft tie-up, for instance, the Russian partner was set to take a 66 percent share of the Arctic venture with BP putting up the initial cash. "Rosneft retains its privileges and can pull the strings," said Alfa Bank analyst Pavel Sorokin shortly before the deal fell through. "BP takes the risks of exploration, brings in its technology and will eventually be allowed to book some of the reserves. That suits Rosneft down to the ground."

Similarly, the Exxon deal was heralded as the sign of a thaw between Russia and Exxon - a relationship that had previously been notable for an uneasy alliance on the Sakhalin-1 project, and for the failed attempt by the US firm to buy Yukos when the Russian government refused to support the acquisition. The new deal is to be split 50/50 in the exploration stage, and then provide a better cut to Rosneft in the development stage, of 66/33. Such favourable terms put the onus firmly on Russian firms to make any such relationship work.

"I would say that the pendulum is shifting again, although we're not going to see the same kind of dramatic pendulum shifts that we've seen over the last decade," says Neff. "From 1998 to 2004 it swung in favour of the IOCs; and then after the TNK-BP deal was formed, it swung back towards the Russian firms. I think it's now coming back towards the middle, where we're seeing more of a partnership agreement. It's not necessarily led by the IOCs or by Rosneft, but represents something closer to the middle - albeit slightly tilted towards Rosneft."

The reason, he explains, is born out of necessity: Russia is trying to plug a budget deficit and stem the future decline of oil production in Western Siberia, and cannot do so without opening up access to its offshore reserves to overseas companies. "There's a feeling now that some of the foreign investment is welcome; it's not just plundering Russia's resources," says Neff, before adding that attitudes are also changing in the West, too. "IOCs are belatedly coming to grips with the fact that Russia has re-established itself and that they're going to have to work with the NOCs as equal partners - or even take a minority stake -and make their peace with that. The days when IOCs could just come in and act as the project operator - to the virtual exclusion of the local firms - are over."

It's a view the International Energy Agency shares. "It may signal the Russian government's realisation that it requires cash flow, project management experience and technology from the majors," the agency said in its recent Oil Market Report. "This marks a significant change from the status quo, in which offshore areas are currently open only to state-controlled Russian companies. Such deals may mark a more realistic attitude towards foreign investment in its hydrocarbons sector by the Russian government."

Clearly, the allure of Russian petroleum is too strong to resist - whatever the political risks of dealing with the government or becoming partners with the country's notoriously tough billionaires. As BP Chairman Carl-Henric Svanberg said at the time the deal was announced: "The world's need for energy continues to increase, and BP is working with national oil companies using its leading exploration skills and expertise to meet this demand. This is a trend that will only increase as access to resource becomes scarcer."

Working in Russia will still pose unique operational and management challenges - as Svanberg and his colleagues at BP will be only too quick to acknowledge - but expect to see more such deals in the future. Russia is most definitely back on the IOC agenda.

The Good: Rosneft and ExxonMobil

The agreement provides opportunities for Rosneft and ExxonMobil to expand Black Sea energy sector cooperation in areas such as additional exploration and production, crude oil sales to Rosneft's Tuapse refinery and other Black Sea markets, development of regional transportation infrastructure, and deepwater offshore technology research and development.

"ExxonMobil technologies will effectively complement Rosneft's experience and resources," said Igor Sechin, Deputy Prime Minister of the Russian Federation, who was present at a signing ceremony. "Development of this area will become the springboard for full-scale Black Sea basin development, and this challenge will require the coordinated efforts of many nations and companies."

Rex Tillerson, Chairman and CEO of ExxonMobil, said his company welcomed the opportunity to expand its activities with Rosneft. "ExxonMobil will bring its technology, project execution capabilities and innovation to complement Rosneft's strengths and experience in the region," he said. "We will build on the successful relationship we have with Rosneft through the Sakhalin 1 project to help meet energy needs in Russia and the wider Black Sea area."

The Bad: Rosneft and BP

BP is no stranger to working with Rosneft. The two companies have been jointly studying development prospects on the Arctic shelf since 2006. They have also agreed to establish an Arctic technology centre in Russia, which will bring together leading research institutes and companies with the aim of developing and introducing advanced technologies for safe development of hydrocarbon resources of the Arctic region. And the latest deal to set up a joint venture focused on geological exploration and further development at three prospective oil and gas areas on the shelf of the Kara Sea holds great promise.

The two firms originally agreed to explore and develop three license blocks - EPNZ 1, 2 and 3 - on the Russian Arctic continental shelf. These licences were awarded to Rosneft in 2010 and cover approximately 125,000 square kilometres in a highly prospective area of the South Kara Sea. This is an area roughly equivalent in size and prospectivity to the UK North Sea.

However, the deal has encountered significant legal challenges from BP's Russian partners in its TNK-BP joint venture, and at the time of writing looks on the verge of collapse without a major compensation package being agreed to by TNK-BP. Watch this space.

The Ugly: Rosneft and Chevron

Last June Chevron teamed up with Rosneft to explore a ridge in the Black Sea that the two companies said contains at least 860 million metric tons of oil.

The two companies planned to establish a join operating company in Russia, with Chevron covering the initial exploration costs, including seismic surveys and drilling. "It is a highly prospective area, it has geological risks and high costs, we will need to work closely with the government to ensure that proper fiscal terms are in place to allow it to move forward rapidly," Chevron Chief Executive John Watson said at the signing ceremony.

Drilling in the Russian section of the Shatsky Ridge was expected to start at the end of 2011, with the two companies scheduled to drill one exploration well each in the North Chernomorskiy and Maria sections of the block. According to Rosneft, 10 potential hydrocarbon structures have been identified in the area, of which the five most promising are estimated to contain around 6.3 billion barrels of oil.

However, just days after BP was blocked from signing its own major pact with the state-controlled Rosneft by an arbitration court, speculation was mounting that Chevron would quit the US$32 billion venture, citing differences between the two firms on the choice of project contractor, where the joint venture should be domiciled and on the jurisdiction of arbitration for business disputes. Russian media also reported Chevron was sceptical about the prospects of Val Shatskogo and that it did not hold enough crude to be commercially viable.

Золотое будущее?

Только упомяните стратегические инвестиции в нефть и газ России, и вам ответят сочувственным покачиванием головы и предостережением подумать еще раз. Перечень международных нефтяных компаний, на которые было оказано серьезное давление за последние несколько лет с целью исключения их участия в проектах страны, является долгим и внушительным и включает одних из самых лучших операторов отрасли. Для большинства западных фирм ведение дел с олигархами России в последние годы явилось наказанием, будь то поддерживаемый компанией Shell консорциум "Сахалин Энерджи", вынужденный продать контрольный пакет акций своего ведущего проекта "Газпрому" за малую долю его стоимости, или директор ТНК-ВР Боб Дадли, выгнанный из страны с позором и ссылавшийся на неопределенность в отношении его визы и "постоянные домогательства".

Действительно, серия скандалов на высоком уровне между российскими компаниями и их международными партнерами за последние десять лет привела к тому, что МНК стали постепенно вытесняться из их первоначальных соглашений о разделе продукции, в то время как Кремль стремился укрепить свою власть над энергетическими активами страны.

Этот факт, а также недавние сомнения в верховенстве закона в свете последних событий по делу Ходорковского могли означать конец западного интереса к России. Несмотря на это, за последние шесть месяцев западные компании наперебой пытались подписать соглашения о партнерстве с российскими компаниями. Нефтяные гиганты вновь инвестируют в Россию, воодушевленные потенциалом развития огромных шельфовых запасов страны, а также большими доходами, которые могут принести такие проекты. Только за последние несколько месяцев государственная нефтяная компания-гигант "Роснефть" вела длительные переговоры по подписанию соглашений с Chevron, BP и ExxonMobil на разработку морских месторождений нефти и газа: Chevron и Exxon - на разведку в черноморском регионе, а BP - на разведку территории Арктики, принадлежащей России. Shell снова получила приглашение от России на участие в тендере по проектам "Сахалин-3" и "Сахалин-4" в Тихом океане, в то время как французский энергетический гигант Total и норвежская компания Statoil недавно стали партнерами "Газпрома". Несмотря на риски (которых достаточно много, как показал недавний опыт ВР), российская нефть опять оказалась в центре событий для западных фирм.

Риски и возможности

Это можно легко понять. В настоящее время Россия является крупнейшей нефтедобывающей страной в мире, выкачивающей около 10 млн баррелей в день. В то время как новое шельфовое бурение в таких странах, как Соединенные Штаты, в настоящее время недоступно, большим преимуществом для России является ее готовность к развитию морской разведки, особенно в условиях истощения более легких для доступа месторождений на суше.

Практически все новые большие месторождения России находятся или на большой глубине, или в суровых климатических условиях, или то и другое. В результате многие считают, что желание Москвы обеспечить участие МНК является необходимостью, утверждая, что Россия не обладает технологиями для эффективной разработки морских месторождений в одиночку. "Сотрудничество с иностранными компаниями является единственным возможным вариантом", - говорит Валерий Нестеров, аналитик банка "Тройка Диалог" в Москве. Действительно, западные руководители ставят на то, что их технические знания могут помочь изолировать их от политических и деловых неожиданностей в России. Для того, чтобы справиться с задачей перемещения добычи в трудно развивающиеся регионы, России потребуется значительная помощь в области нефтепромысловых сервисных услуг, включающих все от сейсмических и геологических услуг до бурения, работ на устьях скважин, технического обслуживания скважин и капитального ремонта, а также технической поддержки. Все эти области прекрасно освоены международными компаниями.

Другие, однако, считают, что мотивы кроются гораздо глубже. Эндрю Нефф, старший аналитик IHS Herold, считает, что переход к открытым отношениям с Западом происходит не только из необходимости получения помощи, но также для оказания влияния. "Я думаю, что правительство России имеет сильное желание продвинуть "Роснефть" на следующий уровень и провести интернационализацию компании, - говорит он. - Это похоже на стратегию, которую мы наблюдали в случае с китайским правительством и национальными нефтяными компаниями (ННК). Я думаю, что разница здесь в том, что мотивом китайской стороны является более широкий доступ к ресурсам, в то время как Россия нуждается больше не в нефти и газе, а в усилении влияния в других частях мира".

Нефф считает, что мы будем наблюдать увеличение числа соглашений о свопах, где для того, чтобы получить доступ к российскому рынку, иностранным компаниям придется отказаться от какой-то доли проектов в других странах. "Я думаю, мы увидим больше такого рода сделок квипрокво, - говорит он. - Сделки, которые мы видели до сих пор, свидетельствуют о том, что "Роснефть" хочет контролировать доступ к российскому рынку, но в то же время расширить свое влияние за границей".

Такие сделки позволяют "Роснефти" расширить свою деятельность на международном уровне, что является центральным элементом стратегии Кремля, который потратил последнее десятилетие на создание отечественных компаний-гигантов. Глобальный экономический кризис еще больше стимулировал эту цель, т.к. он подчеркнул отсутствие разнообразия в России и потребность в выходе на международный рынок для способствования ее росту; другие российские компании также надеются заработать на растущей тенденции. "Газпром", например, также готовится к зарубежной экспансии, в рамках которой газовый монополист ведет переговоры с Shell по обмену активами. "Газпром" может быть заинтересована в проектах в Азиатско-Тихоокеанском регионе, в то время как Shell привлекает возможность дальнейшего развития партнерства в целях извлечения газа на шельфе Сахалина.

"В настоящее время рынок Азии очень интересен "Газпрому" с точки зрения диверсификации маршрутов доставки и рынков. По этой причине, если Shell найдет общий язык с "Газпромом" благодаря своим азиатским активам, такое сотрудничество принесет богатые плоды, - говорит Дмитрий Лютягин, заместитель директора группы "Алор-Инвест". - В последние месяцы наблюдается активный обмен проектами, расположенными на территории России, с ведущими мировыми производителями нефти и газа. Очевидно, что интерес иностранных компаний в этом секторе вырос. В этом контексте российские компании могут получить более выгодные условия обмена. Если переговоры для "Газпрома" пройдут успешно, он может получить более выгодные условия, чем пару лет назад".

Юридические проблемы

Тем не менее, в то время как инвестиционный климат может быть более обнадеживающим для западных компаний, существует ряд проблем, связанных с управлением. Риск, связанный с ведением дел с зачастую непредсказуемыми олигархами страны, стоит не на последнем месте. И похищение недавнего соглашения между компаниями ВР и "Роснефть" является прямым тому подтверждением.

ВР не понаслышке знает о трудностях, связанных с ведением деятельности в России. В 1997 году компания приобрела 10 процентов акций СИДАНКО за $484 млн долларов США. Но в процессе жесткого применения законов России которое возмутило руководителей и напугало других иностранных инвесторов, владельцы Тюменской нефтяной компании (ТНК) во главе с Михаилом Фридманом отпихнули ВР в сторону и получили контроль над одним из главных нефтяных месторождений СИДАНКО. Неприятный правовой спор длился до 2001 года, когда владельцы ТНК вернули месторождение СИДАНКО в обмен на контрольный пакет акций компании; ВР тем временем увеличила свою долю до 25 процентов и получила руководство предприятием, которое теперь называется ТНК-ВР. Две компании разделили непростой альянс, который достиг своего апогея, когда директор ВР Боб Дадли был вынужден оставить свою должность главы ТНК-ВР из-за давления, оказываемого на него Фридманом и его партнерами из консорциума ААР - российской половины совместного предприятия - во время ожесточенной борьбы за расширение в 2008 году.

"Я думаю, необходимо правильно согласовать свои намерения с олигархами, - дипломатично отвечает Роланд Нэш, главный инвестиционный стратег Verno Capital. - Они знают условия для работы в России лучше, чем кто-либо, поэтому они находятся в более выгодном положении для того, чтобы воспользоваться этой ситуацией при необходимости".

Консорциум Фридмана ААР уже начал процесс оспаривания сделки между "Роснефть" и BP, утверждая, что он должен быть включен во все действия ВР. На момент написания данной статьи шведский арбитражный суд, назначенный для разрешения спора, удовлетворил требования российского консорциума, фактически заблокировав сделку между BP и "Роснефть" в ее первоначальном смысле. Это не оставляет британской компании никакого другого выбора, кроме как попытаться спасти крупицы соглашения. Вынесение судебного решения в настоящее время исключает возможность любой формы освоения Арктики, однако ВР говорит, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, надеется продолжить обмен акциями с "Роснефтью": пять процентов ВР на 9,5 процентов российской группы. И хотя большинство комментаторов говорят, что это соглашение не имеет никакого смысла, утверждая, что без сделки на разведку нет оснований для обмена акциями с целью показать взаимное уважение и доверие, другие считают, что сделка еще может быть спасена, хоть это и будет не бесплатно.

"Остается предположить, что ВР считает, что трудности с ААР могут быть решены со временем, и что в конце концов она начнет буровые работы в Арктике, - говорит Нильс Пратли, финансовый редактор газеты Guardian в Великобритании. - И, возможно, наступит мир, т.к. в настоящее время обсуждается множество способов решения проблемы: от варианта выкупа ААР компанией ВР (трудно себе представить) до подписания "Роснефтью" чека (более реалистично)".

И несмотря на то, что ни одна из сторон пока не предложила сделку с подобными условиями, Нефф рассматривает возражения ААР как "лежачего полицейского" на дороге к последующему урегулированию, учитывая потенциал участия правительства России. "Я не думаю, что ТНК-ВР в ее нынешней форме просуществует более двух лет, - размышляет он. - Я вижу олигархов, стоящих за консорциумом ААР, которые борются против создания партнерства между компаниями "Роснефть" и BP, и в моем понимании это означает напрашиваться на неприятности. Даже если с юридической точки зрения они правы в том, что ВР нарушила условия своего акционерного соглашения, я думаю, что ВР считает, что это не имеет большого значения, потому что она теперь заручилась поддержкой российского правительства. А благодаря использованию государственного влияния, BP и "Роснефть" в конце концов получат то, что хотят".

Более того, Нефф считает, что олигархи ускоряют собственный выход из отрасли, оспаривая это партнерство. "Тот факт, что "Роснефть" сотрудничает с ВР, а не с ТНК-BP, говорит о том, что правительство не нуждается в российских акционерах, - говорит он. - Существует два прецедента, с которыми можно сравнить данную ситуацию. Мы наблюдали модель Романа Абрамовича, в соответствии с которой вы уходите, продаете свою долю в "Сибнефти" и наслаждаетесь приятной и спокойной жизнью в Вест-Энде, покинув нефтяную отрасль. И есть еще модель Михаила Ходорковского: создавайте проблемы, боритесь с действующей властью, проиграйте и проведите остаток своих дней в тюрьме".

Действительно, в то время как нерешенные правовые проблемы представляют реальную угрозу для ВР, сделка с Россией (особенно учитывая тот факт, что она организована Игорем Сечиным, председателем "Роснефти" и заместителем премьер-министра, отвечающим за энергетическую политику), по-видимому, представляется более стабильным курсом пополнения запасов для нового генерального директора ВР Боба Дадли по сравнению с возложением надежд на Михаила Фридмана и других олигархов ААР. "Люди в AAR имеют большое влияние в некоторых правительственных учреждениях, но в случае с "Роснефтью" вы имеете дело с Кремлем", - говорит Алексей Кокин, нефтяной аналитик ФК "Уралсиб". Нэш соглашается: "Фридман против Сечина? Без вариантов".

Другая модель?

Тем не менее, крушение сделки такого высокого уровня, широко воспринятой как коренное изменение политики в отношении иностранных инвестиций в России, уже напугало другие компании. Например, ходят слухи, что Chevron пересматривает сделку с "Роснефтью" в связи с проблемами, постигшими BP.

Однако эксперты говорят о том, что на сегодняшний день имеется несколько существенных различий в партнерстве с контролируемыми государством энергетическими компаниями России, что обеспечивает более стабильную основу для международных инвесторов на фоне беспорядочного правового и корпоративного управления. Прежде всего, условия последних сделок значительно отличаются от соглашений о разделе продукции, подписанных в конце 1990-х и начале 2000-х годов. Например, в соответствии со злополучным соглашением BP-"Роснефть", российская сторона должна была получить 66 процентов акций предприятия Арктики, а ВР - вложить начальный капитал. "‘Роснефть' сохраняет свои привилегии и может руководить процессом, - сказал аналитик "Альфа-Банка" Павел Сорокин незадолго до того, как сделка потерпела неудачу. - BP берет на себя риски по разведке, использует свои технологии и в конечном итоге получит разрешение на эксплуатацию некоторых месторождений. Это полностью подходит ‘Роснефти'".

Аналогичным образом, сделка с Exxon была воспринята как знак потепления отношений между Россией и Exxon, отличавшихся ранее непростым альянсом во время проекта "Сахалин-1" и неудачной попыткой американской компании купить ЮКОС, когда правительство России отказалось поддержать приобретение. Согласно новой сделке, стадия разведки будет разбита 50/50, а затем "Роснефть" получит большую часть 66/33 на стадии разработки. В связи с такими благоприятными условиями ответственность за поддержание отношений полностью лежит на российских компаниях.

"Я бы сказал, что маятник вновь смещается, но такого же драматического смещения, которое мы наблюдали за последние десять лет, уже не произойдет, - говорит Нефф. - С 1998 по 2004 год он качнулся в пользу МНК, а затем после заключения сделки ТНК-ВР он качнулся назад в сторону российских компаний. Я думаю, что сейчас этот маятник возвращается к середине, где мы видим соглашение о партнерстве. В развитии данной тенденции отсутствует очевидное преобладание МНК или "Роснефти", - скорее, она проходит где-то посередине, хотя и склоняется слегка в сторону ‘Роснефти'".

Причина, как поясняет он, рождается из необходимости: Россия пытается заткнуть дыру в бюджете и задержать будущее снижение добычи нефти в Западной Сибири, но не может этого сделать без открытия доступа к шельфовым запасам для зарубежных компаний. "Общее настроение сейчас таково, что некоторые иностранные инвестиции приветствуются; это не просто разграбление ресурсов России, - говорит Нефф, добавляя, что отношение также меняется и на Западе. - МНК с опозданием понимают тот факт, что Россия вновь утвердилась на международной арене, и что им придется работать с ННК в качестве равноправных партнеров или даже довольствоваться неконтрольным пакетом акций. Дни, когда МНК могли просто прийти и выступить в качестве оператора проекта, практически исключив местные компании, подошли к концу".

Международное энергетическое агентство разделяет подобное мнение. "Это может свидетельствовать о понимании правительством России того, что стране необходимы вливание денежных средств, опыт управления проектами и технологии нефтяных гигантов, - сообщает Агентство в своем недавнем "Отчете по нефтяному рынку". - Это знаменует собой значительные изменения по сравнению со статусом-кво, при котором морские площади в настоящее время открыты только для контролируемых государством российских компаний. Такие сделки могут означать более реалистичное отношение правительства России к иностранным инвестициям в углеводородном секторе".

Очевидно, что российская нефть слишком привлекательна, чтобы ей сопротивляться, независимо от политических рисков работы с правительством или партнерства с заведомо жесткими миллиардерами страны. Как заявил председатель ВР Карл-Хенрик Сванберг во время объявления о сделке: "Потребность мира в энергии продолжает расти, и ВР работает с национальными нефтяными компаниями, используя свои ведущие навыки и опыт в области разведки для удовлетворения этой потребности. Это тенденция, которая будет только расти по мере того, как ресурсы становятся все менее доступными".

Работа в России по-прежнему требует решения уникальных функциональных и управленческих задач (с чем согласится Сванберг и его коллеги из ВР), но в будущем мы увидим больше таких сделок. Россия явно вернулась на повестку дня МНК.

-----------------

"Роснефть" и ExxonMobil

Соглашение предусматривает возможности для "Роснефти" и ExxonMobil по расширению сотрудничества в энергетическом секторе на Черном море в таких областях, как дополнительная разведка и добыча, продажа сырой нефти на Туапсинском НПЗ, принадлежащем "Роснефти", и других рынках Черного моря, развитие региональной транспортной инфраструктуры, а также научно-исследовательские работы в области глубоководных морских технологий.

"Технологии ExxonMobil будут эффективно дополнять опыт и ресурсы "Роснефти", - сказал Игорь Сечин, заместитель премьер-министра России, который присутствовал на церемонии подписания. - Развитие этой области станет трамплином для полномасштабного развития черноморского бассейна, и эта задача потребует скоординированных усилий многих стран и компаний".

Рекс Тиллерсон, председатель и генеральный директор ExxonMobil, сказал, что его компания приветствует возможность расширения своей деятельности с "Роснефтью". "ExxonMobil принесет свои технологии, возможности реализации проектов и инновации для дополнения сильных сторон компании "Роснефть" и ее опыта работы в регионе, - сказал он. - Мы будем опираться на успешные отношения с "Роснефтью", налаженные с помощью проекта "Сахалин-1", для удовлетворения энергетический потребностей России и более широкого черноморского региона".

"Роснефть" и BP

BP не чуждо сотрудничество с "Роснефтью". Эти две компании совместно изучают перспективы развития арктического шельфа с 2006 года. Они также договорились создать центр арктических технологий в России, в котором примут участие ведущие научно-исследовательские институты и компании с целью разработки и внедрения передовых технологий для безопасного освоения углеводородных ресурсов Арктики. Последнее соглашение о создании совместного предприятия для геологоразведочных работ и дальнейшего развития трех многообещающих нефтегазовых участков на шельфе Карского моря имеет большие перспективы.

Эти две компании изначально договорились осуществить разведку и разработать три лицензионных участка - Восточно-Приновоземельский-1, -2 и -3 - на российской территории арктического континентального шельфа. Эти лицензии были выданы "Роснефти" в 2010 году и охватывают около 125000 кв. км в высокоперспективном регионе южной части Карского моря. Эта область по размеру и перспективности примерно соответствует Северному морю Великобритании.

Тем не менее, сделка столкнулись со значительными юридическими проблемами с российской стороны совместного предприятия ТНК-ВР, и на момент написания данной статьи стоит на грани краха без возможности крупной компенсации, согласованной с ТНК-ВР. Следите за развитием событий.

"Роснефть" и Chevron

В июне прошлого года компания Chevron объединилась с "Роснефтью" для исследования вала в Черном море, который, по заявлению обеих компаний, содержит по крайней мере 860 млн тонн нефти.

Обе компании планировали создать совместную добывающую компанию в России при условии, что Chevron будет покрывать первоначальные расходы на разведку, в том числе сейсмические исследования и бурение. "Это высокоперспективная область, она имеет геологические риски и требует больших затрат; нам необходимо будет работать в тесном контакте с правительством, чтобы обеспечить надлежащие финансовые условия для быстрого развития", - сказал главный исполнительный директор компании Chevron Джон Уотсон во время церемонии подписания.

Бурение в российской части Вала Шацкого ожидалось начаться в конце 2011 года, при этом обе компании планировали пробурить по одной разведочной скважине в структурах "Северо-Черноморская" и "Мария". По данным "Роснефти", 10 потенциальных углеводородных структур были определены в области, из которых пять наиболее перспективных, по оценкам специалистов, содержат около 6,3 млрд баррелей нефти.

Однако всего через несколько дней после блокирования подписания крупного договора между ВР и "Роснефтью" арбитражным судом, начались слухи о том, что Chevron покинет проект стоимостью $32 млрд долларов США, ссылаясь на разногласия двух компаний в отношении выбора подрядчика для проекта, местонахождения совместного предприятия и юрисдикции арбитража для решения деловых споров. Российские СМИ также сообщили, что Chevron была скептически настроена по поводу перспектив Вала Шацкого, и что месторождение не имеет достаточного количества сырой нефти, чтобы быть рентабельным.