A new world order

By Joel Hanley

There was a time, long before the European explorers set sail to find the New World, when the East held all the cards. Indeed up until its period of introspection under the Ming rule in the 15th century, China was the age’s only true superpower, with an economic and military strength to rival any other.

Now China is back stronger than ever and, along with other Asian countries, is challenging the long-established norms of the European oil markets.

Since 2003, almost every analyst report and financial column has seemed to cite China as the key demand centre and global industrial hub, the true engine of economic growth at a time when the rest of the world has seemed to flounder in the global economic crisis of 2008 and its aftermath. This industrial drive from the East, particularly from China, has changed the way the oil business works, creating a counter-intuitive shift that has led Europe, a continent with hundreds of thousand of barrels per day in spare refining capacity, to buy refined products from thousands of miles away.

This directional change has turned market logic on its head, according to Leo Drollas, Deputy Executive Director and Chief Economist at the Centre for Global Energy Studies in London, a think-tank founded by former Saudi oil minister Zaki Yamani. "In terms of the world's efficiency of operation, this is not the right thing to do - we are going backwards," he says. "We are going against the internal logic of the markets of moving crude oil to the demand centres."

There are several reasons for this but at the heart lies the somewhat bleak refining picture in Europe. It would be too easy to say that Eastern influence has in some way overpowered the European refining world by flooding the region with cheap products that it can make and transport with economies of scale some nations can only dream of. What is more realistic is that European refining has long been a business ripe for consolidation, with ageing equipment, finding it hard to make a good margin, especially in the lower demand environment seen since 2008.

One of the main issues with the European refinery profile is the age and lack of complexity of its plants. With many refineries lacking the kind of upgrading required to make the most of barely profitable refining margins, many of the simpler facilities have closed down to be turned into storage terminals, as Petroplus' Teesside plant in northeast England did in 2009.

While these and other likely closures might bring some balance to the Western oil refining picture, there is a school of thought that says even more will close as they cannot compete with the big plants in the Middle East that could pick up the slack. "Refineries are being shut in the West and, because demand has not risen at the old rate, there is still quite a lot of surplus capacity - perhaps up to three million b/d in the West so there will be more closures," says Drollas.

Such terminals - and indeed more successful refineries - are now an attractive buy for Asian companies looking to take a foothold away from home. PetroChina last month bought a stake in petrochemicals major Ineos' European refineries, while India's Essar Energy remains interested in Shell's UK Stanlow plant. But Drollas sounds a note of caution for potential Asian buyers. "They think they can make the refineries work better and that might be the case but I think they will get a surprise. The problem is that demand isn't there," he says. "The question is whether the existing refineries in the West are enough to cater for the demand coming from the West itself."

Refining overcapacity is not solely a European issue, however. Parts of Asia, while booming, have patches of surplus supply, creating product that still needs to find a home, as Japan, South Korea and Singapore all have output that puts pressure on local markets. Added to this, China's refinery building and upgrading, and also the low prices on its internal market, will lead to ever more exports, Drollas feels. "We will have more of the same. The Far East will continue to have surplus oil product which they will move around," he says. "They're building so much capacity in China, the Gulf and in India that exports will inevitably come to the West."

Analysts and traders often cite Reliance's gargantuan 1.24 million b/d Jamnagar oil refining complex in western India as being a very obvious part of

Eastern demand and one that is big enough to change the way that oil moves in some regions. Drollas sees this move to larger refineries with better economics as a further threat to the European refining industry. "A lot of these new refineries are larger, only with smaller costs, and that's going to lead to more exports too. Much of that will head west," he says.

But while Europe may be reeling from Asia's refining surge, the United States is not. Nearby Caribbean refineries can compensate for any lack of capacity in the US refining sector. And, in any case, the distance from Asia to the Eastern seaboard of the US is simply too big to make economic sense.

THE IMPACT OF ESPO

The US Pacific Coast, however, has been one beneficiary of a key result of the oil world's shift eastwards. At an estimated cost of more than US$20 billion, Russia's 5000km Eastern Siberia-Pacific Ocean (ESPO) pipeline has opened a direct route to China from the Siberian oil fields, reducing Russia's export reliance away from the Baltic and Black Sea.

With huge natural resources and easy geographical access into many other Asian markets via its eastern frontier, Russia is towards the top of the list of countries best placed to exploit the booming Asian markets. Russia's energy strategy has planned for a 25 percent share of oil exports moving to Asia by 2030, an ambition to which ESPO, with a slated capacity of 1.5 million b/d by 2015, is a major boost.

Some four percent of the 600,000 b/d of crude piped via ESPO currently goes to the US West Coast, and this figure is set to rise. But it is China that will gain most, securing 15 million tonnes of crude a year, or 300,000 b/d, from the pipeline and ensuring a healthy stream into Daqing. This expansion of Russia's export options is likely to have some implications for its traditional exports of Urals crude to Northwest Europe and the Mediterranean.

These implications have yet to be explored fully, but the diversion of some of these export volumes away from the traditional export routes to Primorsk and Novorossiisk should have some price impact. One thing is certain, though: increased demand from Asia and the economies of scale afforded by large, upgraded refineries have already had an effect on the price spread between different types of crude oil.

Traditionally, heavier crude oil has tended to trade at a significant discount to the lighter grades more likely to yield the light-end products, such as gasoline, so keenly sought by Western demand centres. But while a downturn in gasoline demand since 2008 has put some pressure on the prices of the lighter, low-sulphur crude oil often used to make it, the surge in demand from India and China has hugely boosted the value of heavy crudes as fewer cost considerations have come into play.

In crude export terms, the big winner in this has been West Africa, and in particular Angola. Nigeria's light sweet crude has long been a favourite of Mediterranean, Northwest European and US Gulf refiners, yielding as it does plenty of light ends. But crude from fellow OPEC member Angola has seen the biggest rise in value from the Eastern boom, as its heavier, sweet crude oil has seen a relative rise versus the lighter grades of Nigeria or even the North Sea.

As West African crude exports to China and India have increased, Asian companies have been beefing up their trading desks in Europe. Chinese firms have been building up their office presence in London, recruiting experienced oil traders and marketers from US, Norwegian and British companies to help source grades from Europe, the Mediterranean and Africa.

The popularity of the African grades has made the region the true swing supplier of choice for the US, Europe and Asia, although in time only Russia and the Middle East will have sufficient reserves and output capability to provide higher production when needed. Much of this future Russian and Middle Eastern supply will move to Asia, according to Singapore-based energy consultancy FGE. "In 2015 to 2020, market dynamics will transform flows to an East-East trade, with the Middle East and former Soviet Union the only suppliers with notable incremental production," the company said in a 2010 report. "Asia continues to be the demand engine," it concluded.

REVERSING THE FLOW

Interestingly, there have been recurring rumours of a direction reversal on one of the major pipelines supplying the Mediterranean from the Middle East. The Sumed pipeline carries oil from the Middle East to Europe across Egypt. In fact, there are two Sumed pipelines, each with capacity of 1.2 million b/d, and it has been reported that Sumed is considering reversing the flow of one of the lines to carry crude from Sidi Kerir on the Mediterranean to Ain Sukhna on the Red Sea.

Such a move might also be seen as an important political development in the Middle East, given Egypt's partners in the ownership of Sumed. A reversal in the pipeline could indicate an important development from fellow Sumed investors from Saudi Arabia, Abu Dhabi, Kuwait and Qatar and reveal a strategic shift towards Asia by some of the world's largest oil producers.

A decision to reverse the flow of crude through one of the Sumed lines would move Asia-bound crude traffic away from the Suez Canal and open another route for Central Asian, Russian and other Mediterranean crude grades to reach the Red Sea and the growing Asian markets. Such a move would add further weight to the possible future paradigm that sees the East take the crude and the West buy the product.

Now that a sense of a freer economy is well entrenched in China, observers have noticed the increase of more 'Western' industrial and social phenomena that could slow things down. There have been signs in recent months that the burgeoning urban population drawn in from the provinces to help drive the industrial growth has started to look a little more disaffected in light of the change in the economy, because even China is not totally immune to the vagaries of the global slowdown.

Workers are increasingly pressing for higher wages, strikes have become more common and there are growing complaints in the country about higher food prices, all of which could lead to a slowdown in growth, Drollas feels. Any resulting downturn in economic data might, however, be lessened, as he feels that the data released does not tell the whole story. "China is overheating," he says. "Their growth is not as it seems; they overstate their growth because they understate inflation, so their GDP appears to be growing at a faster rate than it really is."

This view is supported by a Société Générale report in January suggesting that Chinese inflation is due a breakout from its recent trend. "The outlook for inflation in China has substantially skewed to the upside. The suspension of disbelief that accompanied a lack of inflation in the context of a closed output gap, above trend growth, extraordinary liquidity growth and a soft and hard commodity dynamic is suspended no more," the report said.

Drollas points to another proxy for both consumer and economic growth to back up this argument: electricity demand. "Electricity consumption, which is a good measure of real GDP growth is not rising at 10-12 percent, it's down at four or five percent. China's long-term growth is a very impressive five percent but not the double digit numbers," says Drollas. Should this indeed be the case then the much-vaunted Chinese boom has slowed somewhat - but the effects of its boom are already apparent. China is no longer the sleeping giant that Napoleon Bonaparte would rather stay asleep for fear it shook the world. The giant is up and has already shaken the world.

The nation's emergence as a major economic superpower has changed the nature of business the world over, and not just in oil. But in few industries can this shift in balance, together with the rise of India, Eastern Russia and the continued reserve dominance of the Middle East, be seen as acutely as in the petroleum business. Drollas, for one, is a big believer in the move the oil world has seen. "It's an historic moment as we see the world shift back again to where it all started," he says. "This shift is of real historic significance."

Joel Hanley is Manager of Platts' EMEA crude oil team. This article is used with permission from Platts, a global energy and metals information provider.

Новый мировой порядок

Было время, еще до попыток мореплавателей открыть Новый Свет, когда Восток держал узды правления в своих руках. В период правления китайской династии Мин в пятнадцатом столетии, Китай был единственной супердержавой мира, обладавшей самым сильным экономическим и военным потенциалом.

Сегодня позиции Китая сильны, как никогда ранее, и эта держава вместе с рядом стран Азии бросает вызов укоренившимся традициям европейских нефтяных рынков.

Начиная с 2003 года, почти в каждой аналитической статье или финансовой колонке Китай называют ключевым центром спроса и мирового промышленного потенциала, двигателем экономического роста, тогда как оставшуюся часть мира считают погрязшей в глобальном экономическом кризисе 2008 года и барахтающейся в его последствиях. Китай, как двигатель индустрии Востока, изменил методы ведения нефтяного бизнеса, создав парадоксальный сдвиг, а именно заставил Европу - континент, владеющий мощными нефтеперерабатывающими предприятиями, способными выбросить на рынок сотни тысяч баррелей нефтепродуктов в день - обратить свой взор на Китай и покупать за тысячу милей столь необходимые вот эти самые нефтепродукты.

"Такое радикальное изменение перевернуло логику развития рыночных отношений с ног на голову", - отмечает Лео Дроллас, заместитель Исполнительного директора и главный экономист Центра изучения проблем мировой энергетики в Лондоне - мозгового центра, основанного бывшим саудовским министром нефтяной промышленности Заки Йамани. "С позиции эффективности рыночных операций наблюдаемая тенденция не стыкуется со здравым разумом, мы катимся назад, - замечает он. - Мы действуем вопреки внутренней логике рынков, указывающей направление потока "черного золота" в центры спроса".

Есть несколько причин этому, но знание этих причин не спасет нефтеперерабатывающие комплексы Европы от сложившейся мрачной ситуации. Конечно, все это легко можно было бы объяснить тем, что, мол, регион заводнен дешевыми продуктами, которые может производить и транспортировать Китай с такими затратами, которым может позавидовать не одна страна в мире. Но это не главное. Главное то, что для нефтеперерабатывающей индустрии Европы со стареющим парком оборудования и большими проблемами рентабельности производства, давно настала пора консолидировать свои усилия, и уж тем более после падения спроса в 2008 году.

Одной из ключевых проблем нефтеперерабатывающей промышленности Европы является возраст оборудования и техническая оснащенность заводов. На многих НПЗ отсутствует потенциал для модернизации, требующийся для повышения рентабельности производства. Многие из установок закрыты и давно превратились в терминалы для хранения нефтепродуктов, как, например, завод Тисайд компании Petroplus на северо-востоке Англии, который закрылся в 2009 г.

Несмотря на то, что остановка и закрытие предприятий нефтеперерабатывающей отрасли может привести к некоторому балансу этой сферы экономики на Западе, существует мнение, что еще большее количество НПЗ закроется в связи с неспособностью конкурировать с большими нефтехимическими комплексами на Ближнем Востоке, которые готовы сразу же занять эту нишу. "Так как спрос еще не достиг былых темпов роста, - отмечает Дроллас, - на рынке все еще наблюдается избыток мощностей - где-то до трех миллионов баррелей в день. Так что, заводы будут и далее закрываться".

Подобные НПЗ сейчас превращаются в лакомые кусочки для стремящихся их приобрести азиатских компаний, рассчитывающих получить солидный плацдарм вдали от родины. PetroChina в прошлом месяце приобрела часть расположенных в Европе нефтехимических производств компании Ineos, а индийская компания Essar Energy все еще заинтересована приобрести принадлежащий Shell завод Стенлоу в Великобритании. Но Дроллас предупреждает потенциальных азиатских покупателей: "Они считают, что смогут улучшить деятельность нефтеперерабатывающих заводов. Но их ждет сюрприз. Проблема в том, что спроса-то здесь нет. Так что, вопрос остается открытым - достаточны ли имеющиеся заводы в Европе для удовлетворения спроса самой Европы?"

Избыток нефтеперерабатывающих мощностей - это не только проблема Европы. Во время экономического бума в Азии ряд стран стал предлагать рынку избыточное количество товаров, которым они старались найти такие рынки сбыта, как, например, Япония, Южная Корея, Сингапур, которые вместе взятые преобладают над местными рынками. Кроме этого, опасается Дроллас, строительство и модернизация нефтеперерабатывающей отрасли в Китае, а также низкие цены на его внутреннем рынке, ведут к росту экспорта. "У нас будет больше одного и того же, - замечает Дроллас. - Дальний Восток окажется под избытком нефти, которую они будут стараться экспортировать. Они строят столько мощностей в Китае, Персидском заливе и Индии, что экспорт неизбежно достигнет западных стран.

Аналитики и трейдеры часто упоминают Джамнагарский нефтегазохимический комплекс - "гаргантюа" компании Reliance Industries с производительностью 1,24 млн баррелей в день. Расположенный в западной части Индии, этот гигант удовлетворяет солидную часть спроса Востока на нефтепродукты. Глядя на этот комплекс, думаешь, что вряд ли нефтяной поток изменит свой вектор и охватит другие регионы мира. Дроллас считает, что тенденция поставок сырой нефти на перерабатывающие заводы с лучшими экономическими показателями не сулит ничего хорошего европейской отрасли нефтепереработки. "А ведь в Азии есть заводы и побольше и получше, если измерить их деятельность по экономической шкале, что, впрочем, лишь увеличит экспорт нефтепродуктов, большая часть которых будет отправлена на запад", - утверждает именитый эксперт.

И если мощная волна азиатских нефтеперерабатывающих комплексов трясет Европу, до Соединенных Штатов она просто не доходит. А все потому, что близлежащие к США страны Карибского моря обладают достаточным потенциалом и способны переработать излишки, которые могут остаться, если потенциал нефтехимической отрасли США окажется недостаточным. Да и расстояние от Азии до восточного побережья США слишком большое, чтобы рассуждать об экономической целесообразности переработки американской нефти на заводах Азии.

Трубопровод ВСТО

Тихоокеанское побережье Америки стало одной из движущих сил, приведших к смещению нефтяного бизнеса на восток. Российский трубопровод ВСТО (Восточная Сибирь - Тихий Океан) стоимостью свыше $20 млрд долларов США и протяженностью 5000 км стал прямым звеном, соединяющим сибирские нефтяные месторождения с Китаем, ослабившим Балтийско-Черноморское направление экспорта России.

Обладая гигантскими природными ресурсами и удобным географическим положением, позволяющим иметь доступ к странам Азии через свои восточные границы, Россия поднимается на первую строчку среди стран, получающих огромные преимущества от экономического бума в странах Азии. Согласно энергетической стратегии России к 2030 году 25% нефтяного экспорта будет ориентировано на Азию, и в этом большая роль отведена трубопроводу ВСТО, пропускная способность которого к 2015 году достигнет 1,5 млн баррелей в день.

Приблизительно четыре процента, а именно 600000 баррелей в день, будет поступать через этот трубопровод на западное побережье США, и эта цифра будет расти. Но именно Китай станет самым крупным потребителем продукции этого трубопровода, закупая 15 млн тонн в год или 300000 баррелей в день сырой нефти, поступающей из трубопровода ВСТО непосредственно в Дацин. Наверное, тенденция увеличения экспортных возможностей России в восточном направлении повлияет на традиционный экспорт Россией уральской нефти в Европу и к Средиземноморью.

Надо еще тщательно изучить это влияние, но отклонение части экспортных объемов от традиционных экспортных маршрутов в Приморск и Новороссийск может оказать воздействие на цены. Одно можно сказать уверенно, увеличение спроса и рост рентабельности нефтехимической отрасли в странах Азии уже оказали влияние на ценовые характеристики различных видов сырой нефти.

Обычно тяжелая нефть стоит дешевле легкой, ибо из последней получают бензин, столь необходимый для нужд населения Западной Европы. Спад спроса на бензин с 2008 года привел к снижению цен на его сырье, в качестве которого, как мы уже упоминали, использовалась легкая нефть с низким содержанием серы. Рост потребительского спроса на тяжелую нефть в Индии и Китае повысила ее значимость, в силу немногочисленности вопросов, связанных со снижением затрат.

Одним из крупных выигрышных сторон в вопросах экспорта сырой нефти являются страны Западной Африки, а именно Ангола. Легкая бессернистая нефть Нигерии долгое время ходила в "фаворитах" нефтеперерабатывающих предприятий стран Средиземноморья, Северо-западной Европы и Персидского залива, как правило, выпускающих огромные объемы легкой нефти. Но нигерийскую нефть вытеснила тяжелая нефть члена OPEC Анголы ввиду повышения экономического спроса на тяжелую нефть в странах Востока. Темпы роста объемов добываемой тяжелой нефти в Анголе превышают эти показатели Нигерии и даже стран, добывающих нефть в Северном море.

Рост экспорта сырья из Западной Африки в Китай и Индию повлек увеличение торговых операций азиатских компаний в Европе. Китайские фирмы создали свои представительства в Лондоне, нанимают опытных нефтяных трейдеров и маркетологов из американских, норвежских и британских компаний, чтобы осуществлять торговлю нефтепродуктами из Европы, Средиземноморья и Африки.

Популярность африканской нефти превратила этот регион в источник крупных поставок в США, Европу и Азию, хотя Россия и Ближний Восток со временем откроют достаточно запасов и мощностей для их обработки, чтобы при необходимости обеспечить более высокие темпы добычи и производства. Как утверждает консалтинговая компания из Сингапура FGE, многое из добытого в России и Ближнем Востоке будет течь в Азию. "В 2015-2020 годы динамика рынка примет форму торговли Восток-Восток, а Ближний Восток и бывший Советский Союз станут единственными поставщиками с заметно увеличивающимися объемами добычи", - заметила эта компания в своем отчете за 2010 год. "Азия продолжает оставаться двигателем спроса", - заключает издание.

Разворот потоков

Интересно, но уже сегодня ходят слухи об изменении направления потока в основных трубопроводах, поставляющих ближневосточную нефть в средиземноморские терминалы. По трубопроводу Сумед течет нефть из Ближнего Востока в Европу через Египет. Фактически, имеются два трубопровода Сумед, пропускная способность каждого составляет 1,2 млн баррелей в день. Сообщалось о намерении обратить поток в одном из трубопроводов Сумед, чтобы транспортировать нефть из порта Сиди Керир на Средиземном море в порт Эйн Сухна на Красном море.

Подобный ход можно считать важным политическим шагом на Ближнем Востоке, с учетом египетских партнеров, владеющих трубопроводами Сумед. Обращение потока в трубопроводе является индикатором важнейших изменений инвесторов Сумеда из Саудовской Аравии, Абу Даби, Кувейта и Катара, и раскрывает стратегический сдвиг ряда крупнейших мировых нефтяных компаний в направлении Азии.

Решение обратить поток нефти в одном из трубопроводов Сумеда сдвинет маршруты поставки в Азию сырой нефти подальше от Суэцкого канала и откроет еще один маршрут для нефти, добываемой Россией, Среднеазиатскими государствами и другими средиземноморскими странами до Красного моря и растущих азиатских рынков. Такой ход добавит больше веса возможно будущей парадигме, которая заключается в покупке Востоком нефти, а Западом - нефтепродуктов.

Сегодня смысл более свободной экономики прекрасно прослеживается в самом Китае. Наблюдатели заметили рост в Поднебесной индустриально-социальных явлений "западного толка", способных "устаканить" развитие этой страны. В последние месяцы наблюдается растущая урбанизация за счет населения из провинций. Провинциальная рабочая сила начинает расстраиваться, ибо, как вы понимаете, даже Китай не обладает иммунитетом к капризам и причудам глобального спада в экономике.

"Рабочие все больше требуют более высоких ставок оплаты их труда, забастовки и стачки стали обычным явлением, появляются жалобы на очень высокие цены на продукты питания. А это все может привести к замедлению роста", - замечает Дроллас. Любое падение можно смягчить и, как замечает этот эксперт, официальные данные вовсе не говорят об ухудшении экономики в Китае. "Китай перегрет, - заявляет Дроллас. - Рост в Китае не такой, каким он представляется официальными источниками. Они переоценивают свой рост, ибо недооценивают инфляцию, поэтому ВВП Китая растет все более высокими темпами на бумаге, на самом же деле это не так".

Эту позицию поддерживает январский отчет компании Société Générale, утверждающей, что китайская инфляция происходит вследствие прорыва в тенденции последнего времени. "Вид на инфляцию в Китае значительно сместился в лучшую сторону. Веры в отсутствие инфляции при преодолении разрыва между фактическим и потенциальным объёмом производства, сверх трендового роста, необычного роста ликвидности и дальнейшего развития динамики мягких и твердых товарных групп больше не существует", - говорится в отчете.

Дроллас сообщает еще об одном показателе потребительского и экономического роста в поддержку этого аргумента, а именно о спросе на электроэнергию. "Потребление электроэнергии, которое служит верным индикатором развития ВВП, не повысилось на 10-12%, а снизилось на 4-5%. Долгосрочный рост Китая характеризуется пятью процентами, а не двузначными цифрами", - подчеркивает Дроллас. А если это так, то восхваленный китайский бум начинает замедлять свои темпы, но проявления этого бума уже очевидны. Китай больше не является спящим исполином. И не надо больше Наполеону Бонапарту, изрекшему когда-то "Пусть Китай спит, ибо, когда он проснется, мир будет потрясен", бояться проснувшегося исполина. Он уже проснулся и уже сотрясает мир.

Возникновение этой нации как основной экономической супердержавы изменило мировой бизнес, а не только нефтяную отрасль. Но в нескольких отраслях можно ли этот сдвиг в балансе, вместе с подъемом Индии, Восточной России и продолжающего доминирования Ближнего Востока, считать таким же острым каким он является в нефтяном бизнесе? Например, Дроллас очень верит в движение нефтяного мира: "Мы находимся в том самом историческом миге, когда мир начинает двигаться в обратном направлении, туда, откуда он начинал. Этот сдвиг имеет реальную историческую значимость".

Джоэл Ханли - менеджер группы Platts по изучению нефти в странах Европы, Ближнего Востока и Африки. Настоящая статья используется с разрешения Platts - международно признанной организации по поставке глобальной информации об энергетических ресурсах и металлах.