Arctic dream

Арктический сон

Анатолий Золотухин, проректор по международной деятельности Российского государственного университета нефти и газа имени И.М. Губкина, отвечает на вопросы журнала O&G о том, как "пробудить" Арктику.

Все чаще мы сегодня слышим об энергоэффективности и программах, принимаемых в разных странах мира по более широкому использованию возобновляемых источников энергии. Разработка же месторождений Арктики сопряжена с целым рядом серьезных проблем - климатических, технологических, транспортных и экологических. Считаете ли Вы освоение этого региона необходимым и почему?
Анатолий Золотухин. Действительно, Арктика по целому ряду критериев, среди которых и названные Вами, относится к одному из самых сложных для освоения регионов. Вопрос напрашивается сам по себе: Россия, пожалуй, самая обеспеченная энергоресурсами страна в мире, имеет возможности по использованию углеводородных и других типов энергоресурсов в других, более промышленно развитых и доступных регионах, расположенных ближе к рынкам сбыта, где эксплуатация этих ресурсов не будет сопровождаться теми сложностями и затратами, которые будут неизбежно сопутствовать развитию арктического региона. Так зачем же искать "трудные пути", если есть гораздо более легкие и эффективные?

Действительно, богатство России настолько велико, что мы имеем роскошь выбора типа ресурсов и даже региона, в котором следует развивать соответствующую ресурсную базу. Западная Сибирь в течение нескольких десятилетий будет оставаться основным регионом, обеспечивающим Россию и мир нефтегазовыми ресурсами. На подходе и Восточная Сибирь с ее месторождениями природных углеводородов, Камчатка и Дальний Восток с богатейшими нефтегазовыми ресурсами Сахалина, чьи природные богатства уже успешно осваиваиваются российскими и международными компаниями. Однако в долгосрочной перспективе будущее принадлежит несметным богатствам арктического шельфа России. По предвидению нашего великого ученого М.В. Ломоносова, "богатство России будет прирастать Сибирью и студеными морями". Действительно, в недрах российской арктики (суша и шельфовая зона) сосредоточены углеводородные ресурсы массой в 140 миллиардов тонн нефтяного эквивалента (ТНЭ). Много это или мало? Для сравнения назовем уровень годовой добычи нефти и газа в России. Россия, являющаяся мировым лидером по добыче этого вида минеральных ресурсов, добыла в 2008 г. около 1,1 млрд ТНЭ. Отсюда следует, что потенциально арктический регион может самостоятельно обеспечить потребные для страны объемы добычи нефти и газа в течение нескольких десятилетий, а в реальности, совместно в другими регионами, обеспечит устойчивое развитие нефтегазового сектора промышленности России на перспективу в сто с лишним лет. Отметим, что здесь речь идет о т.н. традиционных ресурсах природных углеводородов. Учет нетрадиционных углеводородных ресурсов (скопления углеводородов в форме газогидратов под дном северных морей России) многократно повысит эту оценку.

Отсюда следует, что в долгосрочной перспективе Россия должна заниматься вопросами освоения углеводородных ресурсов Арктики. Да, это не простое дело, и, возможно, потребуется не одно десятилетие для подготовки арктических ресурсов к их эффективному использованию, разработке технологий, позволящих существенно снизить затраты на добычу нефти и газа в этом регионе, являющемся сегодня, по оценкам экспертов, самым дорогим в мире, технологий, которые смогут обеспечить безопасную для экосистемы (т.е. природы и человека) эксплуатацию этих ресурсов на благо всего человечества.

При всем своем потенциале арктический шельф России является крайне малоизученным регионом. Почему сложилась такая ситуация? Каких мер и стимулов Вы ожидаете от правительства, чтобы привлечь нефтегазовые компании к освоению этого региона?
Российский шельф по своей изученности значительно уступает сопредельным зарубежным акваториям. В качестве меры изученности с помощью методов поиска и разведки полезных ископаемых обычно используются следующие показатели:

1. Степень изученности с помощью сейсмических исследований, выражающаяся в погонных километрах сейсмической съемки на квадратный километр территории;

2. Число поисковых и разведочных скважин, пробуренных на указанной территории.

По этим двум показателям разведанность российского шельфа где-то в 20-25 раз ниже разведанности норвежского континентального шельфа. Такая слабая разведанность Арктики и ее шельфовых зон не дает возможности правильной оценки энергетического потенциала этого региона, что, в свою очередь, делает невозможным планирование развития этого региона и прогнозирование добычи углеводородов.

Позволю себе привести пример, который я обычно использую во вступительной лекции для студентов, в которой разъясняется разница между ресурсами и запасами. Представим себе, что мы живем в сельской местности, неподалеку от леса, и что для готовки еды и обогрева дома мы используем дрова. Те дрова, которые уже подготовлены к использованию (т.е. напилены, нарублены и сложены в поленницу), являются нашим запасом, и мы прекрасно знаем, как долго мы сможем использовать заготовленный запас. Если запас истощается, мы идем в лес, рубим деревья, собираем хворост и восполняем запас. Лес в данном случае служит как некий ресурс или ресурсная база. Неплохо бы знать, насколько велик этот ресурс и как надолго его хватит? Это - задача оценки ресурса (общая территория, общее число деревьев, которые могут быть использованы и т.п.). Далее, деревья в лесу не могут сразу быть использованы нами для наших нужд: для этого мы сначала должны произвести некоторые действия: пойти в лес, спилить дерево, очистить его от веток, привезти из леса, распилить на поленья, порубить поленья на дрова и сложить их в поленницу. Это - необходимый процесс перевода ресурса в запас. В некотором смысле подобные действия необходимо произвести и с другими природными ресурсами, и в этом смысле нефть и газ не являются исключением. Для того чтобы оценить, насколько велико число залежей нефти и газа и какие объемы углеводородов в них содержатся, необходимо проведение поисковых и геологоразведочных работ (ГРР). Это - долгосрочная и очень дорогостоящая программа, но государство должно эту работу выполнить либо самостоятельно, либо с помощью привлечения к этой программе национальных и международных нефтегазовых компаний. Образно говоря, Арктика - это наш "лес", и мы должны знать, сколько в нем деревьев и каких и как наиболее рационально использовать этот ресурс.

Почему наш шельф настолько слабо изучен? Почему сложилась такая ситуация? Этому, на мой взгляд, существует, по меньшей мере, два объяснения:

1. Труднодоступность этого региона;

2. Чрезвычайное богатство России природными ресурсами, расположенными в ее обширной и более доступной континентальной части (Урало-Поволжье, Тимано-Печора, район Каспийского моря, Западная Сибирь, Сахалин и т.д.).

Однако богатство более доступных регионов является плохим обоснованием отсутствия до недавнего времени внимания государственных органов к проблемам Арктики в целом и арктического шельфа, в частности. Необходима четкая государственная политика в отношении освоения природных ресурсов Арктики, какие организации должны и могут принимать участие в разведке этого региона, условия участия российских и международных компаний в ГРР. Даже если эта программа освоения будет осуществлена лишь в отдаленной перспективе. Стимулы для участия в этой очень важной для России программе могут быть самыми разными, и задача правительства - привлечь иностранные компании к этой работе, сделать участие в этих работах привлекательным для иностранных инвесторов. Однако самыми главными условиями участия инстранных партнеров в ГРР должны быть стабильность, прозрачность и предсказуемость российских законов, регулирующих отношения между природопользователями и государством. В качестве примера отметим, что освоение норвежского шельфа стало успешным именно благодаря стабильности, прозрачности и предсказуемости норвежского законодательства в вопросах освоения норвежского континентального шельфа. Нельзя назвать Норвегию раем для нефтегазодывающих компаний, наслаждающихся получаемыми супеприбылями от добычи нефти и газа. Норвегия - не дешевая страна (на самом деле, одна из самых дорогих стран в мире!), и добыча углеводородов на шельфе этой страны сопряжена с колоссальными инвестициями. Еще одно обстоятельство является важным: риск вложений и длительный срок окупаемости инвестиций. Вложенные сегодня деньги в освоение нефтегазового месторождения могут дать прибыль лишь через несколько лет. Однако на протяжении почти 40-летней истории освоения углеводородных ресурсов шельфа Норвегии ни одна из нефтегазобывающих компаний не ушла с норвежского шельфа. Почему? Объяснение этому - стабильность, прозрачность и предсказуемость норвежских законов! Думаю, что при наличии подобных условий в России у нее не будет недостатка в зарубежных партнерах и инвесторах, готовых принять участие в реализации этой важной государственной задачи - поиске и разведке месторождений природных углеводородов Арктики и последующем их освоении.

За последнее время были даны разные цифры по размерам инвестиций, необходимых для освоения шельфа России. По подсчетам Министерства природных ресурсов и экологии, их совокупный объем до 2039 года должен составить где-то 9,3-9,5 трлн руб., или $310 млрд долларов. Оправдано ли разворачивать такие широкомасштабные работы с точки зрения рентабельности, учитывая сегодняшние цены на нефть и газ?
Не следует увлекаться цифрами в отрыве от контекста или соответствующего объяснения. Существуют оценки затрат, в два и даже в три раза превышающие названную выше. И они не являются абсолютно "заоблачными". Вместо этого давайте опустимся на землю и рассмотрим следующий пример: сегодняшняя оценка стоимости добычи нефти в арктическом регионе колеблется от 400 до 700 долларов США за тонну. Будем для простоты считать, что стоимость добычи 1 тонны нефти и 1000 м³ газа (1 ТНЭ) одинакова. Считая, что 10% себестоимости добычи приходится на ГРР (на самом деле, это - сильно заниженная величина), получаем, что стоимость этих работ в добыче 1 ТНЭ составит $40-70 долл. Отметим, что для добычи 1 ТНЭ необходимо "подготовить" (т.е., перевести в геологический запас) вдвое больше, т.е. около 2 ТНЭ. Следовательно, общий объем работ по подготовке запасов всех традиционных углеводородов российской Арктики, включая морские акватории, составит от 2 до 3,5 трлн долларов США. Предполагая, что к 2039 году мы сможем "прирастить" половину всех запасов Арктики, получим оценку стоимости геологоразведочных работ, близкую к 1-1,5 трлн долларов США.

Можно провести подобную оценку "снизу", исходя из стоимости бурения одной разведочной скважины. Оценивая ее в 20-30 млн долларов США, нетрудно подсчитать, сколько средств норвежцы затратили на поисково-разведочное бурение на своем шельфе. На бурение 5000 геолого-разведочных скважин норвежцами было затрачено около $100-150 млрд долларов. Для эквивалентной разведанности российского арктического шельфа число скважин должно быть на порядок большим (российский шельф в десятки раз более протяженный по сравнению с норвежским, да и величина его запасов на порядок выше), что дает оценку в 1-1,5 триллиона долларов США, т.е. схожую с оценкой, полученной ранее из других соображений.

Вообще оценка инвестиций - задача неблагодарная: слишком уязвимой является такая оценка вследствие существующих неопределенностей. Однако порядок цифр вполне "логичен". Суммы, о которых мы говорим здесь, в любом случае колоссальны. Однако прибыль, получаемая при этом государством и компаниями, участвующими в освоении углеводородных ресурсов, многократно выше...

Говоря об этих многомиллиардных инвестициях, не перспективнее ли было бы вложить эти деньги в разработку технологий для повышения нефтеотдачи или в развитие добычи альтернативных и нетрадиционных ресурсов, таких как, например, газогидраты?
Абсолютно правильный и своевременный вопрос! Поскольку мы настолько богаты природными ресурсами, мы должны быть особенно аккуратны в оценке временных рамок и тех средств, которые должны быть вложены в развитие ресурсной базы страны, в развитие альтернативных источников энергии и в развитие других отраслей промышленности и знаний. Не должно быть перекоса в развитии одних отраслей промышленности относительно других в силу их более высокой прибыльности. Однако не должно быть и искусственного сдерживания развития добывающих отраслей промышленности, которая должна рассматриваться, в первую очередь, как ресурсная база всей индустрии, как средство ускорения темпов роста благосостояния страны, а не скорости обогащения отдельных граждан или ассоциаций, даже если они действуют от имени государства.

Вернемся назад к Вашему вопросу - конечно, необходимо развитие всех отраслей промышленности, а в рамках одной отрасли - гармоничное развитие всех ее секторов.

Вообще, весьма интересным является вопрос о том, что является более перспективным и куда лучше вкладывать деньги? Этот вопрос тесно переплетается с основным вопросом: что является стратегической целью развития страны, и какие задачи ставит перед собой государство/правительство для достижения этой цели? Если воспользоваться показателями уровня жизни, используемыми ООН при оценке уровня развития различных государств, то основной из них - т.н. индекс развития личности (Human Development Index), в равных долях представлен:

1. Уровнем (и качеством) образования;

2. Продолжительностью жизни;

3. Уровнем заработной платы (или уровнем доходов на душу населения).

На самом деле этот показатель правильнее было бы назвать индексом развития государства. Если ориентироваться на этот показатель, то необходимы существенные и прямые инвестиции в образование, медицину, спорт, культуру, т.е. в отрасли, делающие жизнь человека более интересной, разносторонней, богатой культурными событиями, безопасной и здоровой. Напрашивается вопрос: где взять деньги на все эти инвестиции, ведь эти отрасли экономики - затратные! С другой стороны, развитие этих отраслей - первостепенная задача государства, где результатом служит уровень благосостояния ( а не только дохода на душу населения!) всей страны и каждого ее жителя в отдельности. Значит, задача эта государственная и решаться должна государственными средствами. Перераспределение получаемых от прибыльных отраслей промышленности средств и их инвестиция в приоритетные для страны секторы экономики и социо-культурную сферу, забота о гармоничном развитии всех отраслей с приоритетом на повышение индекса развития государства/личности - вот, наверное, задачи, которые должны неукоснительно выполняться государственными органами для поступательного развития страны.

Такой же подход должен соблюдаться и при планировании программы развития каждого из секторов экономики, включая добывающую отрасль в целом и нефтегазовый сектор, в частности. Какими запасами минеральных ресурсов обладает страна, как сбалансировать инвестиции и обеспечить гармоничное развитие добывающей отрасли, как определить приоритетность различных научно-исследовательских работ фундаментального и прикладного характера, опять-таки, задачи государственного масштаба, которые должны решаться под постоянным контролем и при непосредственном участии государства, его министерств и ведомств.

Как, по Вашему мнению, целесообразно развивать нефтегазовую промышленность в средне- и долгосрочной перспективе, и какую роль в будущем развитии отрасли будет играть шельф?
Мы уже касались этой темы, и можно повторить, что, по моему мнению, необходимо развитие всех отраслей промышленности, а в рамках одной отрасли - гармоничное развитие всех ее секторов. Как поступает бизнес? Начинает с того, что легче, доступнее, дешевле, быстрее окупается и т.п. В этом - непременное условие успешного развития любого бизнеса, и нефтегазовый сектор промышленности не является исключением. Сначала всегда вступают в разработку крупные месторождения легкой (т.е. маловязкой) нефти в уже освоенных регионах, в которых существует необходимая инфраструктура и рынок сбыта. Затем начинается освоение средних и малых по запасам месторождений, месторождений с более сложными условиями залегания нефти и ее свойствами, где удельные затраты на добычу такой нефти  возрастают. Если следовать этой логике, то освоение месторождений арктического шельфа не является первоочередной задачей. Дешевле и, скорее всего, выгоднее доразрабатывать месторождения, уже находящиеся в эксплуатации, развивать и совершенствовать технологии увеличения нефтеотдачи, снижать их стоимость и повышать их "экологичность". Однако следует уже сейчас думать о том, какова ресурсная база традиционных углеводородов в арктическом бассейне, какие технологии могут быть использованы при их освоении, когда и какие объемы могут добываться на шельфе российских морей. Одновременно необходимо проводить оценку ресурсной базы альтернативных и нетрадиционных источников энергии, анализировать имеющиеся у нас и в других странах технологии рационального природопользования, готовить специалистов в этой области знаний и т.п. Смена одних энергоресурсов другими должна происходить плавно, эволюционным путем за счет постепенного замещения "отходящих в прошлое" источников первичной энергии и технологий на более перспективные, эффективные и совершенные. Для обеспечения этих самых "постепенности, эффективности и т.п." как раз и нужны специалисты!

Позволю себе опять повториться, перефразировав известное изречение Ломоносова о том, что богатства России будут прирастать арктическим шельфом. Мы никуда не уйдем от вопросов освоения арктических регионов! Конечно, необходимо время для того, чтобы подготовиться к решению этой стратегически важной задачи, но начинать это надо уже сейчас!

Анатолий Золотухин - академик РАЕН, профессор, д.т.н., проректор по международной деятельности РГУ нефти и газа имени И.М. Губкина и научный руководитель Института арктических нефтегазовых технологий РГУ нефти и газа имени И.М. Губкина, вице-президент Мирового Нефтяного Совета (2008-2011 гг.), почетный международный профессор Университета г. Ставангер (Норвегия), почетный доктор Мурманского государственного технического университета и почетный доктор Архангельского государственного технического университета. Награжден премией имени И.М. Губкина и медалью академика Вернадского РАЕН за достижения в науке.