Fall of the giant

By Gerhard Trüb

Situated at its Moscow headquarters, the central control room for Gazprom’s vast operations resembles something akin to a scaled down version of Nasa’s Mission Control Center. A wall of amalgamated monitors displaying spaghetti-like pipeline gas flows and routes for the Russian gas giant dominates a room manned by rows of Gazprom employees hunched over PCs. It’s from within these four walls that Gazprom’s chiefs watch over Russia’s gargantuan gas production ¬– an industry that underpins the country’s economy.

The Kremlin controls just a shade over 50 percent of the company, which has become a heavyweight on the energy stage and supplier of between 25 and 27 percent of gas to Europe. Formed in 1989 before the collapse of the Soviet Union, Gazprom holds a monopoly on production in Russia and is the world's largest supplier of natural gas. Despite this, all is not well at Gazprom - some even say the company is staring down the barrel of a crisis. Anders Aslund from the Peterson Institute for International Economics wrote recently in The Moscow TImes that Gazprom is a headed for profound structural crisis and that it needs to downsize, cut waste and bureaucracy, and reform. Bosses recently chopped production targets this year from 529 billion cubic metres (bcm) to 519.3 bcm due to falling demand and a slump in prices during the past year in the wake of the global economic downturn.

Energy usage reductions both in Russia and abroad due to the economic troubles means that Gazprom has an excess of gas in the medium term while prices for the country's natural gas remain low. On top of this, Gazprom's market capitalisation has more than halved, its debts are mounting and the company faces competition from big LNG producers like Qatar. Neighbouring nations in the Middle East are also ramping up their gas production. Indeed, western oil companies are increasingly turning their attention to natural gas as oil gets ever harder to find and gain access to. Anglo-Dutch major Shell says that by 2012 half its production portfolio will be gas.

Gazprom also appears reluctant to develop unconventional gas reserves like shale gas, a move which experts says has cost the company billions of dollars in lost revenue. Europe is looking to diversify it's energy supplies and reduce its reliance upon Gazprom following switching off of gas to Ukraine twice since 2006 over unpaid bills, leaving residents of many Eastern European countries huddling for warmth in freezing winter temperatures. A similar spat with Belarus surfaced recently. Both Belarus and Ukraine are transit countries for gas to Europe and Moscow has been accused of using its abundant hydrocarbon reserves and the disputes as a political weapon in recent years. The disputes have tarnished Gazprom's reputation and created turned it into an unreliable supplier. Exports to Europe dived by 12 percent in 2009 and extraction slumped to a record low of 460 bcm. Bosses recently slashed export forecasts to Europe this year by 10 percent and suggested that gas demand in the content would not fully recover for another three years. Calls are being made for European and Russian energy reform and legal framework between the both to the drafted.

The problems are snowballing for Gazprom but Russia appears reluctant to tackle them, especially because this is uncharted territory for Gazprom and its charismatic CEO Alexey Miller. "Mr Miller's team has no experience of management under the falling demand and falling gas prices," states Dr Mikhail Korchemkin, founder and Managing Director of East European Gas Analysis (EEG). "Most importantly, nobody in Gazprom, including its CEO, has the authority of giving price discounts or changing the contractual terms. All important decisions are made personally by [Prime Minister] Vladimir Putin and such an inflexibility has resulted in a big drop in the European sales for Gazprom." Korchemkin believes a change of policy is not foreseeable. "Gazprom can win back its market share if it offers a more attractive price and delivery terms, which is unlikely."

Hype or reality?

A big threat to Gazprom's dominance is the aforementioned shale gas, with the likes of BP's CEO Tony Hayward describing it as a "game-changer". Shale deposits are locked in tight rock formations sometimes three kilometres deep. Previously, these were considered inaccessible due to prohibitive costs, however techniques to fracture the rock and horizontal drilling have made shale gas production a viable exploration option. The US has witnessed a shale gas boom in the past few years and reduced the country's dependency on imported gas from overseas suppliers like Russia, hurting Gazprom's sales. Experts predict that gas will provide 40 percent of America's energy needs in the future (compared with 20 percent today), due partly to the bountiful gas shale deposits. The shale gas boom in the US means that for the first time since 2001, the US is extracting more gas than Russia. Gazprom's mammoth Shtokman project is currently on the back burner because of doubts over plans to deliver LNG to the US. The US can't rely on shale gas for its gas needs but is keeping its cards close to its chest as to how much LNG it will need in the future and where this frozen gas will come from.

Across the Atlantic, reports suggest that Poland, which receives around 70 percent of its gas from Russia, could hold as much as three billion cubic metres of recoverable shale reserves. Likewise, Ukraine is thought to hold considerable deposits while Europe collectively boasts an estimated 35 trillion cubic metres. If Poland was able to realise its shale gas potential then could quite feasibly become an exporter of gas to European neighbours, including the continent's biggest economy Germany. Marathon Oil and ConocoPhillips have announced their intensions to start exploration work in Poland while ExxonMobil drilled its first well for shale gas in Hungary last year. Exploration work is also underway in Austria by OMV.

But this isn't a 'Eureka moment' for the likes of Poland and Ukraine; there are significant obstacles to shale gas becoming a viable energy source. The technologies needed to extract it are expensive while expansive areas of land are required for extraction. Inhabited areas and infrastructure could scupper these plans. Then there are the environmental concerns - fears that partly deter Gazprom from developing its own shale gas fields. Deputy Chairman Alexander Medvedev has branded shale gas "dangerous" and doubts whether the EU environment regulators would ever give it a seal of approval. Indeed, fears over whether the fracturing of rock contributes to water contamination have yet to be allayed. Opponents in the US argue that hydraulic fracturing chemicals are escaping into groundwater. There have even been reports of contaminated water and a rise in illnesses since drilling began. Critics in the US believe chemicals used in the hydraulic fracturing process have somehow leaked into the groundwater supply.

During a speech to the European Business Congress Miller gave a lukewarm response to shale gas' potential. "Shale gas will play a very important and useful role of balancing gas markets at the regional level, but there are no reasons to crown it and elevate to the throne," he said. Gazprom also questions whether shale gas extraction is economically viable, especially if prices remain low.  

Andrew Neff, a CIS oil and gas analyst at IHS Global Insight, says Gazprom should be concerned about shale gas fields being developed in Eastern Europe and the US. "Russia and Gazprom should be worried, and I think they have acknowledged that shale is a 'problem', but they don't quite see it as the game-changer that many in the industry do." Neff says question marks hang over Poland and Ukraine's ability to fully exploit its reserves. "The question is whether countries like Poland and Ukraine can replicate the shale gas revolution that is unfolding in North America, which would then have major repercussions for Russia and Gazpom in terms of gas export strategy and, by extension, Russia's foreign policy as it relates to Europe." Neff says that shale gas exploration in Europe is still in the early stages but he adds: "There will still be a need for Russia's conventional gas production and exports, but if the shale potential is converted to production, Europe's gas import forecast could be dramatically reduced."

Despite its potential and threat to Gazprom's dominance, Korchemkin says the company continues to dismiss shale gas. "Top managers keep calling shale gas a myth," he notes. "However, technological progress leads to decrease of cost of shale gas and LNG, while the production and transmission costs of Gazprom are rapidly growing. Shale gas produced in Poland at US$6-7/MMBtu can easily compete with imported Russian gas." He continues: "Instead of controlling its own costs, Gazprom is more likely to finance an anti-shale-gas campaign. I wouldn't be surprised if Gazprom founds a European Groundwater Protection Organisation, a good new job for Herr Schroeder," Korchemkin reveals with tongue planted firmly in cheek.

Neff believes European regulators are likely to be far more wary of giving shale gas the green light compared with the US counterparts. It's a case of assessing the risk versus reward ratio. "European policymakers are going to have to weigh the environmental risks of shale gas drilling, real or perceived, against their energy security concerns," he explains. "Shale gas development in US has proceeded quite rapidly in recent years, and only now being more closely scrutinised by environmentalists and regulators for questions about what, if any, impact on water supplies from the hydraulic fracturing process. European regulators are likely to take a more restrictive stance towards fracking than American counterparts, but given the potential implications for re-shaping the energy picture in Europe, there are likely to be powerful political supporters in favour of more drilling if the result is lower reliance on gas imports to meet demand." The need to break away from Russia's stranglehold on supplies is far more urgent for the eastern part of Europe, says Neff. "Western Europeans don't have the same level of urgency in terms of supply diversification because they already have that diversification. They don't have the legacy of domination by the Soviets and they also don't have 80 percent or more dependency on gas imports from Russia."

Next move

With these mounting problems what should Gazprom do next? Aslund believes that Gazprom's should be removed and fresh bosses from the private sector installed. Gazprom as a group is a pretty unwieldy beast, which has led to calls for non-core and unprofitable parts of the business to be sliced off and sold. Energy experts also suggest that the Nord Stream and South Stream pipelines be scrapped because neither looks commercially viable. Indeed, Aslund believes the two costly projects could wind up as "white elephants" and that it would be cheaper to keep the status quo and using existing pipelines via Ukraine. Korchemkin says the company needs to revevaluate its focus. "Nord Stream and especially South Stream will significantly increase the transmission costs of Gazprom. In my view, Gazprom should focus on the maximum the utilisation of the existing gas pipeline capacity. Unfortunately, Gazprom is doing exactly the opposite - the new pipeline projects will significantly reduce the load of the existing pipelines decreasing the overall efficiency of Gazprom."

Nevertheless, Medvedev is confident that European demand for gas will soar by 210 bcm by 2030, which could mean its Nord Stream and South Stream projects as well as the EU-backed Nabucco pipeline won't even satisfy this increase. Miller told Russia Now that Nord Sreeam is as "good as completed".

"Laying the pipe is the simplest stage. Gas will start flowing to Europe in the autumn of 2011," South Stream is still the planning stage but reports have surfaced that Gazprom is trying to tempt RWE away from Nabucco and become a partner in Russia's project.

However, with Europe keen to diversify its energy, Gazprom too is looking to elsewhere for customers. "If Europe begins to actually come together with a cohesive energy policy, which is highly doubtful still, and there's a movement towards reducing reliance on Russian gas, then Gazprom has got to find other markets so that they're not entirely or mostly dependent on Europe as an export market," Neff stresses."

Gazprom has its Eastern Gas Programme that aims to diversify the customer base and further develop reserves in the east of Russia in Siberia and at Sakhalin with a view to increasing supplies to Asia and its booming and emerging economies like China and Vietnam. Indeed, Gazprom has said that exports destined for Asia could one day be on a par with volumes currently ending up in Europe. Gas pipelines from Russia to Japan, South Korea and China are a possibility. The IEA predicts gas demand in Asia rising by 3.6 percent by 2030.

"China in particular, but also South Korea and Japan to a lesser extent, offer the potential for greater market growth," says Neff. "China is looking at diversifying its own export portfolio and this is something that makes sense from Gazprom's perspective." China itself is said to be aiming to produce a quarter of its natural gas from shale deposits within 20 years. China will also cut carbon emissions - natural gas contains 25 percent less carbon dioxide than coal. Whether Russia can capitalise on Asia remains to be seen but don't bet against this region of the world developing into Gazprom's largest market. After all, gas will play in a much bigger role in the global energy mix in the next few years. A favourite quote of Miller's is that the last century was all about oil but that the 21^st century will see oil "replaced by gas". Gazprom's shareholders will be hoping he is proved right.

Tax rise in the pipeline?

The Russian government has come up with a plan to plug the country's 5.9 percent budget deficit: raise the gas extraction tax. Although insiders predict this proposed tax rise could be in the 10 to 15 percent range, Deputy Economy Minister Andrei Klepach is reported to have called for an eye-watering 60 percent hike starting in 2011. The current gas extraction tax, US$4.83 per 1000 cubic metres, has been left untouched since 2005. Producers are likely to be up in arms over the planned rise but the government feels the move will a shot in the arm for the economy.

In the past Gazprom has fought vociferously against extraction tax hikes, arguing that the extra financial burden would stifle its ability to fund key production and infrastructure projects. "Although the blissful days of rising prices and increasing demand have ended, over the past 18 months at least Gazprom could count on support from the Russian government to help see the firm through the dark days," says IHS Global Insight's Andrew Neff. He says the rise could have serious knock-on effects on Gazprom's key gas projects. "An increase in the mineral extraction tax for gas - perhaps as high as 60 percent but more likely to be in the range of 10 to 15 percent - in 2011 could hamper Gazprom's ability to generate funds for massive investment projects such as the Yamal mega-project and the Eastern Gas Programme." He adds: "A revamp of the overall hydrocarbon taxation regime in Russia is long overdue, and Gazprom seems certain to shoulder more of the tax burden in any move to cut taxes for the oil sector."

Что день грядущий готовит "Газпрому"...

Расположенный в головном офисе центральный диспетчерский пункт ОАО "Газпром" является центром управления производственной деятельности компании и по своим масштабам сродни центру управления полетами NASA. Стена усеяна мониторами, на которых изображены маршруты поставляемого по трубопроводам газа; далее следуют ряды сотрудников, работающих перед персональными компьютерами. Именно в этих четырех стенах руководители "Газпрома" следят за гигантскими темпами добычи газа России и, в то же время, за развитием отрасли, являющейся опорой экономики страны.

Кремль контролирует чуть более 50% компании, ставшей тяжеловесом на помосте газовой отрасли и поставляющей в Европу 25-27% от суммарного объема потребляемого газа. ОАО "Газпром" было учреждено в 1989 году, еще до развала Советского Союза. Компания является монополистом в сфере добычи природного газа в России и самым крупным поставщиком газа в мире. Несмотря на все свои успехи, тем не менее, в последнее время "газовый гигант" переживает не самые легкие времена. Некоторые даже поговаривают, что "Газпром" переживает кризис. Андерс Эслунд из Института Международной экономики им. Петерсона недавно писал в газете The Moscow Times о том, что "Газпром" переживает структурный кризис, что компанию надо подсократить, уменьшить ненужные расходы, сократить бюрократический аппарат, начать реформы. Производственные плановые показатели в этом году были снижены с 529 млрд куб. м до 519,3 млрд куб. м вследствие падения спроса и снижения цены на газ, обусловленные прошлогодним кризисом.

Снижение объемов потребления энергоносителей как в России, так и за рубежом, обусловленное экономическими неурядицами, означает, что "Газпром" в среднесрочной перспективе имеет избыток газа, несмотря на низкий уровень цен на природный газ в стране. Кроме того, рыночная капитализация "Газпрома" сократилась вдвое, долги компании увеличиваются, а конкуренция в лице крупных поставщиков сжиженного газа, как, например, Катара, нарастает. Соседние Катару страны на Ближнем Востоке тоже стараются активизироваться на рынке поставок СПГ. Западные нефтяные компании все в большей степени интересуются добычей природного газа, т.к. все трудней становится найти и получить доступ к нефтяным месторождениям. Англо-голландская компания Shell отмечает, что к 2012 году половина ее добычи будет принадлежать газу.

"Газпром" также неохотно относится к разработкам нетрадиционных газовых запасов, как, например, сланцевого газа. что, по мнению экспертов, уже стоило компании миллиарды долларов потерянных доходов. Европа рассчитывает диверсифицировать источники энергоносителей и уменьшить свою зависимость от "Газпрома". Толчком такому поведению Европы послужили прекращение поставок газа на Украину (причем, это происходило дважды), начиная с 2006 года за неуплату. Такие отключения оставляли население многих европейских стран один на один с мрачными перспективами суровой зимы. Совсем недавно то же самое произошло и с Беларусью. И Беларусь и Украина являются транзитными странами для поставок газа в Европу, и Москву обвинили в использовании своих обширных углеводородных запасов и конфликтов в политических целях. Эти конфликты ударили по репутации "Газпрома" и создали компании имидж ненадежного поставщика. В 2009 году объем экспорта в Европу упал на 12%, а добыча - до рекордно низкого уровня 460 млрд куб. м. Руководители "Газпрома" недавно озвучили прогнозные данные по объемам поставок газа в Европу в этом году. Прогнозы упали еще на 10 процентов. Руководители предположили, что спрос на газ не взойдет на прежний уровень еще в течение трех лет. Как следствие, требуется проведение реформ и создание нормативной базы в сфере энергетики Европы и России.

Проблемы как снежный ком наваливаются на "Газпром", но Россия не склонна их разрешать, так как проблемы - это неизведанная территория для этой компании и ее харизматического лидера Алексея Миллера. "Команда Миллера не имеет опыта управления при падающем спросе и низких ценах на газ, - заявляет Михаил Корчемкин, учредитель и управляющий директор компании East European Gas Analysis. - Самое важное, что никто в "Газпроме", в том числе и председатель правления компании, не имеет никаких полномочий в установлении скидок в ценах на газ или в изменении договорных условий. Все важные решения принимаются (премьер-министром) Владимиром Путиным, и такая негибкость приводит к крупным сокращениям объемов поставок "Газпрома" в Европу". Корчемкин считает, что изменений в политике "Газпрома" не предвидится. "Газпром" сможет восстановить свою долю на рынке, если предложит более привлекательные цены и условия поставки, что, в принципе, невероятно", - констатирует он.

Подстегивание или реальность?

Вышеупомянутый сланцевый газ является крупной угрозой доминирующей позиции "Газпрома". Тони Хейворд, уходящий в отставку глава BP, называет сланцевый газ фактором, который может изменить правила игры на рынке энергоносителей. Залежи сланцев расположены в плотных горных породах на глубине трех тысяч метров. Первоначально их считали недоступными вследствие непомерно высоких издержек добычи, но технология разрушения горных пород и горизонтального бурения превратила добычу сланцев в достаточно реальную задачу. США уже пережили в последние годы бум добычи сланцевого газа, который уменьшил зависимость страны от импорта газа, в том числе и из России, нанеся ощутимый удар по позициям "Газпрома". Эксперты предсказывают, что в недалеком будущем газ обеспечит 40% энергетических потребностей США (по сравнению с нынешним 20%-ным показателем). Частично эта потребность будет удовлетворена за счет сланцевого газа. Бум добычи сланцевого газа в США привел к ситуации, когда США впервые после 2001 года начали добывать больше газа, чем Россия. Штокмановское месторождение, громадный актив "Газпрома", находится ныне на втором плане из-за сомнений относительно стратегии США закупать СПГ. Соединенные Штаты не могут полностью положиться на сланцевый газ из-за больших потребностей газа, но они держат пока свои карты закрытыми. Сколько СПГ им нужно будет в будущем, и откуда они собираются закупать этот газ, пока никто не знает.

Польша закупает 70% газа из России, но имеет 3 млрд куб. м своих запасов сланцевого газа. Украина также имеет крупные запасы сланцевого газа, а в целом, Европа может похвастаться 35 трлн куб. м собственного газа. Если Польша постарается разработать свои месторождения, то потенциально она сможет экспортировать свой газ в Европу, в том числе и в Германию, одну из самых развитых экономических систем Европы. Компании Marathon Oil и ConocoPhillips объявили о своих намерениях начать разведочные работы в Польше, а компания ExxonMobil пробурила в прошлом году первую скважину в поисках сланцевого газа в Венгрии. Компания OMV проводит разведочные работы в Австрии.

Однако не время пока Польше и Украине кричать "Эврика!". Путь становления сланцевого газа надежным источником энергии тернист. Технология его добычи дорога, а заселенные районы и имеющаяся наземная инфраструктура могут просто-напросто расстроить планы добычи сланцевого газа. Есть и ряд экологических факторов - опасения, которые отчасти удерживают "Газпром" от разработки собственных месторождений нетрадиционных углеводородов. Заместитель председателя правления ОАО "Газпром" Александр Медведев назвал сланцевый газ "опасным" полезным ископаемым. Он с трудом верит, что европейские стандарты разрешат добычу этого энергоносителя. Все еще есть опасения, что разрушение пород может привести к загрязнению водных ресурсов. Оппоненты в США заявляют, что химикаты, используемые в гидравлическом разрыве пород, могут проникнуть в подземные воды. Имеются сведения о загрязнении водных источников и росте заболеваний среди людей на участках, где проводились буровые работы. Американские критики утверждают, что между процессом гидравлического разрыва и загрязнением подземных вод существует прямая связь.

Во время выступления на Европейском деловом конгрессе Миллер без особого энтузиазма охарактеризовал потенциал сланцевого газа. "Сланцевый газ будет играть очень важную и полезную роль балансировки газовых рынков в региональном масштабе, но для возведения его на трон нет оснований", - заявил он. "Газпром" также подверг сомнению экономическую целесообразность добычи сланцевого газа, особенно при условиях низких цен на газ. 

Эндрю Нефф, аналитик по нефтегазовому сектору СНГ группы IHS Global Insight, отмечает, что Россия и "Газпром" должны быть обеспокоены разработками сланцевого газа в Восточной Европе и США. "Россия и "Газпром", должно быть, обеспокоены этим вопросом, - замечает Эндрю Нефф. - Думаю, что они понимают проблемную сторону сланцевого газа, но не считают, что этот газ может радикально изменить правила игры, что известно многим в отрасли". Нефф также сомневается относительно способности Польши и Украины эксплуатировать свои резервы. "Вопрос заключается в том, могут ли такие страны, как Польша и Украина, повторить революцию сланцевого газа, которая разворачивается сегодня в Северной Америке, и которая будет иметь тяжелые последствия для стратегии газового экспорта России и для ее внешней политики в отношении Европы", - заявляет он. Нефф замечает, что разведка сланцевых газов в Европе все еще находится на ранней стадии, и поэтому добавляет: "Европа все еще нуждается в добываемом в России природном газе и в его экспорте, но если начнется добыча сланцевых газов, то прогнозные данные на импорт газа из России в Европу значительно сократятся".

Несмотря на потенциал месторождений сланцевого газа и их угрозу доминирующей позиции "Газпрома", Корчемкин отмечает, что компания продолжает игнорировать сланцевый газ: "Руководители называют сланцевый газ мифом, но технологии не стоят на месте и обуславливают сокращение стоимости сланцевого газа и СПГ. С другой стороны стоимость добычи и транспортировки газа у "Газпрома" растет. Сланцевый газ, добытый в Польше, будет стоить $6-7 долларов США за миллион БТЕ. Он будет легко конкурировать с импортируемым российским газом". "Вместо того, чтобы сокращать свои затраты, "Газпром", по всей вероятности, собирается финансировать кампанию против сланцевого газа. Не удивлюсь, если "Газпром" учредит "Организацию по защите грунтовых вод в Европе", хорошая работа для господина Шредера", - насмешливо замечает Корчемкин.

Нефф считает, что европейские органы будут чрезмерно осмотрительны, чтобы сразу дать "зеленый свет" сланцевому газу, не в пример своим американским коллегам. Это вопрос оценки соотношения между риском и получаемым вознаграждением. "Европейские политики собираются взвесить экологические риски предполагаемого или настоящего бурения месторождений сланцевого газа в отношении вопросов энергетической безопасности, - поясняет он. - Разработка месторождений сланцевого газа в США прошла очень быстро, и только сейчас экологи и контрольно-надзорные органы скрупулезно изучают вопросы влияния гидравлического разрыва пород на качество подземных вод. Контрольно-надзорные органы Европы, по всей вероятности, предпримут более строгие меры в отношении процесса гидравлического разрыва, чем их американские коллеги, но они будут учитывать последствия изменения положения с энергоносителями в Европе. Вероятно, появятся мощные политические сторонники в пользу роста объемов бурения, если будут таять надежды на импорт газа для удовлетворения результатов". "Потребность оторваться от мертвой хватки России намного важней для Восточной Европы, - отмечает Нефф. - Жители Западной Европы не придают вопросу диверсификации источников поставок энергоресурсов такую важность, так как уже имеют эту диверсификацию. Да и в историческом плане они не прошли путь Восточной Европы, в которой на определенном этапе доминировали Советы. Еще одним фактором является то, что страны Восточной Европы на 80% зависят от поставок газа, чего не скажешь о странах Западной Европы".

Следующий ход

Каков же очередной ход "Газпрома" в такой обстановке? Эслунд считает, что "Газпром" и его руководители должны уйти из частного сектора. "Газпром" представляется неуклюжим, громоздким чудовищем, которое должно отделить от себя нерентабельные, непрофильные направления в бизнесе и продать их. Эксперты по энергоресурсам предполагают, что трубопроводы "Северный поток" и "Южный поток" не будут работать, т.к. как в коммерческом плане они нерентабельны. Эслунд считает, что эти два дорогих проекта надо сворачивать, ибо они лежат тяжелым бременем на плечах компании. Вместо них следует поддержать текущее статус-кво и пользоваться существующими системами трубопроводов, проходящими через Украину. Корчемкин отмечает, что компании необходимо пересмотреть свои приоритеты, т.к. "Северный поток", а в особенности "Южный поток", существенно увеличат транспортные расходы "Газпрома". "С моей точки зрения "Газпром" должен сосредоточить свое внимание на максимальном использовании существующих мощностей трубопроводов, - полагает Эслунд. - К сожалению, компания делает прямо противоположное, а именно реализует новые проекты трубопроводов, которые значительно сократят нагрузку на существующие трубопроводы, сокращая общую эффективность деятельности компании".

Что бы то ни было, Медведев уверен, что к 2030 году спрос на газ в Европе увеличиться до 210 млрд куб. м, а это значит мощностей "Северного" и "Южного потоков", а вместе с ними и проекта "Набукко", поддерживаемого ЕС, не хватит для удовлетворения этого роста. Миллер сообщил изданию Russia Now, что проект "Северный поток" фактически подходит к концу: "Проложить трубу - не так-то трудно. Газ начнет течь в Европу осенью 2011 года". "Южный поток" все еще находится на стадии планирования, но есть информация, что "Газпром" старается увести RWE из проекта "Набукко" и пригласить ее партнером в российский проект.

В то же время компания старается найти и альтернативные рынки сбыта. "Если Европа будет сплоченно проводить свою политику на рынке энергоресурсов, что пока что очень сомнительно, возникнет движение, направленное в сторону уменьшения зависимости от российского газа, и "Газпрому" придется искать другие рынки, чтобы всецело или по большей части не зависеть от Европы, как от экспортного рынка", - подчеркивает Нефф.

"Газпром" имеет Восточную газовую программу, направленную на диверсификацию базы покупателей и на дальнейшую разработку месторождений на востоке России, в Сибири и Сахалине с целью увеличения поставок в Азию, в самые развивающиеся экономики, как, например, экономики Китая и Вьетнама. Представители "Газпрома" отметили, что настанет день, и объемы поставляемого газа в Азию сравняются с объемами поставок в Европу. Возможно, что будут построены газопроводы в Японию, Южную Корею и Китай, особенно учитывая, что Международное энергетическое агентство предсказывает 3,6%-ный годовой рост спроса на газ в странах Азии.

"Особенно Китай, а также Южная Корея (и в меньшей степени Япония) обладают потенциалом рыночного роста, - отмечает Нефф. - Китай рассчитывает на диверсификацию своего экспортного портфеля, и этот шаг привлекает внимание "Газпрома". Китай сам, как сообщают, будет стремиться к тому, чтобы четверть своей потребности в газе добывать в течение 20 лет из сланцев. Китай также сократит выбросы углерода в атмосферу - природный газ содержит на 25% меньше углекислого газа, чем уголь. Сможет ли Россия нажить капитал на своих поставках в Азию, покажет время, но не надо сбрасывать со счетов этот регион, который превращается в самый крупный рынок "Газпрома". В конце концов, газ сыграет большую роль в следующие несколько лет на мировом рынке энергоресурсов. Любимой фразой Миллера является то, что последний век был веком нефти, а 21-ый век станет веком газа. Акционеры "Газпрома" надеются, что он окажется прав.

Рост налогов на добычу газа

Налог на добычу газа в России может вырасти со следующего года на 61% - со 147 руб. до 236,67 руб. за тысячу кубометров. В 2012 г. ставку НДПИ на газ предполагается проиндексировать еще на 6%, а в 2013 - на 5,4%.

В прошлом "Газпром" рьяно боролся против повышения налогов на добычу, аргументируя свою позицию тем, что дополнительное финансовое бремя лишь усугубит способность компаний финансировать основные производственные направления и инфраструктурные проекты. "Несмотря на то, что блаженные дни высоких цен на энергоносители и повышенного спроса на них канули в лету, по меньшей мере, последние 18 месяцев "Газпром" мог рассчитывать на поддержку российского правительства, которое помогало компании в эти мрачные дни, - отмечает Эндрю Нефф из аналитической компании IHS Global Insight. - Рост налогов на добычу газа может воспрепятствовать "Газпрому" финансировать крупные инвестиционные проекты, как например, Ямальский мегапроект и Восточную газовую программу".